Он поддался ее страстным мольбам, опустил голову, и у него вытянулись клыки. Рот его завис над ее горлом, чувствуя на губах тепло ее плоти.
«Ну давай же», прошептала она хриплым от вожделения голосом.
Люсиль склонила голову набок и приготовилась, закрыв глаза в приятном предвкушении.
«Кусай же меня, черт!»
Она почувствовала, как он вдруг резко отстранился от нее. Она открыла глаза и увидела, что он сидит на краю кровати спиной к ней. Затем вдруг он зашагал по комнате, отойдя от нее как можно дальше.
«Не могу», услышала она его слова. «Я не сделаю этого».
У Люсиль даже перехватило дыхание — настолько внезапно ее оторвали от края пропасти вожделения.
Дракула вернулся к кровати, теперь уже держа себя в руках, клыки его втянулись. Он начал одеваться, понимая, что Люсиль обижена и разгневана на него. Но это лишь подстегнуло его собственный гнев.
«Я тебе не игрушка для удовлетворения твоего любопытства», сказал он.
«А я и не шутила. Я абсолютно серьезно».
«Серьезно или нет, но тебе не нужно то, о чем ты просишь».
«Нет нужно», сказала она горячо.
«Нет». Он отрицательно покачал головой. «Мое существование — не предмет зависти и желания».
«Да что ты? Может, дело в том, как ты справляешься с таким существованием».
«Возможно». Это признание ослабило его гнев. «Но запомни мои слова. Тебе не захочется испытать то, о чем ты просишь».
«Это ты как говоришь». Она повернулась, чтобы одеться, взяла в руки пеньюар, но затем с горечью и некоторым раздражением отбросила эту легкомысленную вещичку в сторону и вместо этого завернулась в покрывало. Она встала перед ним, глядя ему в глаза.
«Большую часть своей жизни ты обладал силой и властью, в той или иной форме. Тебе также хорошо известно, каково это — не иметь ни власти, ни сил вообще.
Я имею в виду твое пребывание в плену у турок. А в моем мире умная женщина рассматривается не более чем лошадь, умеющая говорить, или танцующая собачка.
К нам относятся как к аксессуару, безделушке для какого-нибудь мужчины. Даже ты рассматриваешь меня только как женщину, когда речь идет о таких «мужских» вещах, как боевые действия».
«Рассматривал раньше — и сожалею об этом».
«Но ты и все остальные мужчины на самом деле считаете именно так. Никто меня не уважает за мой ум, данные мне от природы способности и талант. Но война все это изменила. Все изменилось в тот день, когда я впервые взяла в руки пистолет. И у первого же мужчины, увидевшего, как я навела на него оружие, я увидела в глазах уважение ко мне».
«Возможно, ты ошибочно приняла страх за уважение?», спросил Дракула.
«Да хоть и страх, тоже сгодится. Но все это уважение закончится вместе с войной».
«Всегда будет какая-нибудь другая война», сказал он.
«Несомненно. Но я видела, как мужчины тебя высоко оценивают. Они видят твою силу. И тебя уважают», сказала она.
«Ты опять ошибаешься. Это страх! И отвращение».
«Как я уже сказала, я согласна и на такую замену». Она подступила к его груди, снова оголив шею. «Укуси меня».
Она наклонилась к нему вплотную, дыша горячим сирокко ему в лицо. Он посмотрел на обнаженную вену, провел пальцами по голубой жилке, почувствовав ее бьющийся пульс под своим большим пальцем.
Люсиль задержала дыхание в тревожном ожидании, когда он обхватил ее за талию одной рукой, крепко прижав к себе, а другой прижал к себе ее голову, скользнув пальцами в ее спутавшиеся волосы.
Дверь спальни распахнулась. В комнату ворвался ее отец.
«Люси!», вскричал он. «Князь!».
«Отец, я уже взрослая и —».
Ван Хельсинг увидел их обнявшимися, а на дочери его было одно только одеяло. Он замер на долю секунды, но затем вспомнил, зачем сюда пришел.
«Немцы!», прошипел он. «Они у наших дверей! Нужно бежать!»
Он бросился обратно к двери. Дракула и Люсиль последовали за ним.
Она помчалась в свою комнату, схватила платье и туфли, выбросила покрывало и на бегу надела платье через голову. На мгновение ткань ее ослепила, и она чуть не столкнулась с перилами. Она остановилась на лестнице, сунув ноги в туфли.
Отец с Дракулой находились у окна, выходящего на улицу. Снаружи раздавался громкий стук и лязг, сливавшийся с ревом двигателя.
«Эсэсовцы», пробормотал ее отец. «Они—» Он не успел договорить, как вдруг соседняя стена обрушилась внутрь вместе с кирпичом, раствором и досками. Из обломков показались передняя часть и ствол орудия танка.
Дракула внезапно оказался в лучах палящего солнца. Он отшатнулся, упал на пол, кожа его задымилась, и он прикрыл глаза рукой.
Люсиль с отцом схватили вампира под мышки и оттащили его от света, лавируя между обломками сломанной мебели и щебня. В воздухе густым туманом повисла пыль от штукатурки.