И стал пить у него кровь.
Ефрейтор повернул свой автомат от Павла и навел его дуло на Дракулу. Прежде чем мы с Ван Хельсингом успели как-то отреагировать, вампир уже пришел в движение.
Не отрывая рта от горла сержанта, у которого он пил кровь, Дракула выбросил вперед руку и, схватив второго немца за шлем, раздавил его. Стальной шлем и голова внутри треснули, как яйцо, зажатое в кулаке.
Тело ефрейтора мгновенно обмякло, но осталось висящим над землей, удерживаемое вытянутой рукой Дракулы, хотя рот вампира так и остался прикованным к шее другого солдата, откуда он по-прежнему сосал кровь. Демонстрация такой силы меня поразила.
Солдат, которого пожирал Дракула, пытался кричать, но ни слова не сумел из себя выдавить. Его лицо, вначале покрасневшее от натуги и борьбы, затем побледнело, а потом стало полностью белым с синими оттенками. В считанные секунды он лишился всей крови.
Глаза Дракулы стали красными вокруг янтарно-желтых его белков, почти горящими, вены в глазах у него набухли, когда он пил кровь.
Закончив пиршество, Дракула свернул шею своей жертве и отшвырнул оба трупа. Это было сделано настолько быстро, что к тому времени, когда мы с Ван Хельсингом и Павлом опомнились после этого зрелища, Дракула уже шагал прочь. Стоя на узкой улочке, я обнаружил, что, пораженный, я уставился на раздавленный шлем, лежавший на брусчатке. В серой стали видны были сильные углубления, в форме руки, четырех обычных и одного большого пальца, как будто вдавленных в грязь, во всех смыслах артефакт самый примечательный.
То, как изменился вампир, было просто поразительно. Теперь он шел выпрямившись во весь рост, полный сил.
«Теперь я чувствую себя намного лучше», небрежно заметил он, словно после аперитива, которым, полагаю, и являлось для него это кровопитие.
«А что будет с немцем?», спросил я, торопливо пытаясь его догнать. «Он теперь не станет вампиром?»
«Нет, если я убью его до трансформации», сказал Дракула. «Чудесная ночь, не правда ли? Поздняя весна, если вы не ввели меня в заблуждение».
Я заметил, что цвет усов его изменился: из белого они превратились в темно-серые, так как к белым волоскам примешались черные, а волосы у него на голове претерпели те же изменения. Кроме того, на щеках появился румянец, и восковой цвет лица теперь уже исчез.
Он остановился, дав возможность Ван Хельсингу и Павлу его догнать; они задержались, оттаскивая труп в темный угол. Я подождал их, все еще пытаясь постичь и мысленно переварить то, чему только что стал свидетелем. Что это за человек, или что это за существо в человеческом облике?
Я вспомнил фразу, которую часто повторял мой дед: «Плата за ад, требующий жертв».
Все то время, пока отец Люсиль находился за городом, куда он выехал, чтобы столкнуться лицом к лицу со своим старым и древним врагом, она провела всю ночь и следующий день вся на нервах, пытаясь что-то читать и без нужды прибираясь в доме. По своему темпераменту она не была дотошной домохозяйкой, но ее отец, если не считать стопок бумаг и книг, которые волей-неволей накапливались грудами в разных местах дома как попало, был человеком, склонным к порядку, так что ей оставалось в основном только прибраться за собой.
После того, как она прибралась, она отправилась в подвал и попыталась поговорить с британским сержантом, но это было похоже на попытку поговорить с обезьянкой шарманщика. Он пребывал в очередном своем состоянии умопомрачения. До тех пор, пока она, ни о чем не подозревая, не спросила его об одном из его дьявольских устройств.
«Это запал?», спросила она, пытаясь побудить его хоть к какому-то общению. «Он длиннее обычного капсюля-детонатора».
«Да, потому что это детонатор с задержкой времени срабатывания». Ренфилд, обычно казавшийся на вид каким-то рассеянно-туманным, насторожился, вид его стал немного хитроватым. «Мы называем их “карандашами времени” или “переключателем номер десять”. Заметь, изначально это было немецкое устройство, усовершенствованное затем поляками. Для конкретной задержки времени взрыва существуют цветовые обозначения: черный цвет — на десять минут; красный — на тридцать; зеленый — на пять с половиной часов; желтый — двенадцать; и синий — на двадцать четыре часа. Точные сроки зависят от температуры».
Дальше он рассказал ей о компонентах запалов, «натяжных пружинах из стальной проволоки», «стеклянных ампулах хлористой меди», и о том, как «добавление глицерина, из-за его большей вязкости и устойчивости к замерзанию» привело к значительному увеличению времени задержки.