«Так это составная часть плана немцев и есть», сказал Клошка. «Вот поэтому они и вторглись, чтобы использовать нас и другие страны и народы, которые они завоевали, как источник для прокорма своей военной машины».
Когда они приступили к еде, Люсиль явственно ощущала пристальное внимание юного Харкера к каждому ее слову, к каждому ее движению. При каждом удобном случае ему каким-то образом удавалось прикасаться к ней, касаться ее пальцев, когда она передавала ему масло, класть ей ладонь на плечо, когда он наклонялся, чтобы налить ей бокал вина, ожидая от нее (она это понимала) сигнала о том, что то, что произошло той ночью, было лишь началом чего-то большого, а вовсе не концом.
Но Люсиль, к его очевидному, заметному огорчению и ужасу, вела себя так, будто их любовной встречи никогда и не было. Она заметила, что ее отец посматривал на них обоих, осознавая, что в воздухе между ними ощущается какое-то напряжение.
Позже, когда солнце начало исчезать за горами, они стали загружать свой транспорт. Единственными пожитками Дракулы в этом новом для него мире, его единственным имуществом, оказалась стопка книг, которые одолжил ему профессор Ван Хельсинг, тома, которые он перевязал каким-то старым ремнем, как сделал бы это какой-нибудь школьник.
Князю поневоле пришлось улыбнуться, когда он увидел транспорт, подтверждавший характер той профессии, которая была обозначена в его новоиспеченных документах.
Хория раздобыл где-то для путешествия машину-катафалк. Что позволяло Люсиль воспользоваться своими документами и полномочиями медсестры, а всем остальным изобразить из себя наспех сымпровизированную «скорую помощь», доставлявшую в одну из бухарестских больницу «пациента» — раненного Ренфилда. Отец дал ей пузырек фенобарбитала, который она и впрыснула подрывнику, чтобы тот вдруг не разразился очередной своей песней в какой-нибудь самый неподходящий момент и не выдал их. Вампир должен был взять на себя роль владельца похоронного автомобиля, разрешившего воспользоваться катафалком по такому «чрезвычайному случаю». Принимая во внимание уязвимость вампира к дневному свету, было принято решение двигаться по возможности ночью. Одурманенный любовью английский лейтенант уселся за руль вести машину. Хория, Клошка и Кришан поехали за ними следом на некотором (безопасном) расстоянии в старом ржавом грузовике, перевозившем несколько ящиков с огурцами, якобы для засолки в деревню — любую, которая окажется на пути впереди.
Хория возразил, что время года неподходящее для соленых огурцов, и их сморщенная партия в бочках не пройдет ни одной проверки ни на одном из армейских блокпостов, особенно если у часового имеется за спиной хоть какой-нибудь мало-мальский опыт хозяйствования. Разговор перерос в бесполезный спор между братцами Марксами, пока, наконец, Люсиль не положила конец дискуссии несколькими хорошо подобранными словами и приказом трогаться с места. Перед тем, как они выехали, с ней попрощался отец, это было очень сердечное прощание с его стороны, с просьбой быть бдительной и очень осторожной.
Но после того как они проехали по дороге километров сорок, Харкеру пришлось остановить катафалк, когда они увидели, что грузовик вдруг притормозил на обочине дороги. Оказалось, что это Хория стал торговаться с каким-то крестьянином за несколько бочек яблок минувшего сезона. Вскоре сделка была заключена, соленые огурцы были сброшены с грузовика и заменены жухлыми яблоками. И теперь легенда была уже другой: что братцы Марксы направлялись к какому-то яблочному прессу для изготовления сидра. Для всех трех это решение оказалось приемлемым.
Люсиль была настолько встревожена и сосредоточена, что даже не пыталась принимать участие в каких-либо разговорах.
Взрывчатка и оружие были уложены в скрытый отсек под полом катафалка. Харкер положил свой пистолет под сиденье, но Люсиль не стала расставаться со своим Люгером, постоянно держа его наготове под рукой.
Их остановили лишь однажды, на краю Брашова. Документы Влада Валлаха не вызвали никаких вопросов, их пропустили без замечаний, и с этого момента они получили беспрепятственный проезд. Они решили начать свою повстанческую деятельность где-то между Брашовым и Плоешти, в треугольнике городов Комарник, Кымпина и Тырговиште, с диверсионной поездкой на восток, к Вылени де Мунте.
У этих городов проходило несколько железнодорожных линий, по которым на север перевозилось топливо, руда, войска и продовольствие для солдат, которых концентрировали на северной границе, в рамках подготовки к предстоящему вторжению в Советский Союз.