Ренфилд повернул ручку взрывного устройства, но последовавший за этим взрыв оказался вовсе не впечатляющим. Какой-то короткий, резкий треск, и всё. Ничего не произошло. Первой мыслью Люсиль было, что у них ничего не получилось.
Она сказала это вслух, на что Ренфилд ответил: «Думаешь, я только пержу, но не сру? Дело не в размере прибора, милая, а в том, куда его вставить». И он похотливо улыбнулся.
И тут Люсиль увидела, как большая центральная опора моста выгнулась, как коленный сустав, в том месте, где подорвался заряд. А затем раздался еще один небольшой взрыв, за которым последовала прерывистая серия слабых взрывов, похожих на треск пулемета, по всей протяженности сооружения, сопровождавшихся небольшими клубами дыма и искр, прострочившими мост, как стежки одеяло.
И у нее на глазах вся эта сложная конструкция медленно прогнулась, словно кланяясь, торжественно и изящно. А затем с протестующим пронзительным скрипом дерева, стоном и скрежетом искореженного железа и громоподобным грохотом — весь мост рухнул в лунные воды ручья. Крепкие опоры, державшие его многие годы, погибли за одну секунду, в течение которой массивный каркас переправы сдался на милость законов гравитации.
Она не в силах была удержаться и порадовалась этому, как и все ее товарищи. Она начала понимать абсолютно атавистическое удовольствие, которое подрывник получал от разрушения объекта — так сказать, из любви «к искусству», к процессу как таковому. И было очевидно, что чем больших размеров уничтожаемый объект, тем большей радостью сопровождается эта акция. Она вспомнила, как в первый раз выстрелила из пистолета и почувствовала внезапный прилив энергии, то чувство, похожее на которое она нигде больше не испытывала. Подрыв же объектов усиливал подобное опьянение до невероятной степени, какой она раньше и представить себе не могла.
Они вернулись в пустой гараж, который служил им убежищем в течение последних двух ночей. Он был похож на огромную темную пещеру, замкнутое пространство, в котором хватало места и для катафалка, и для грузовика. Потрескавшийся бетонный пол был покрыт тут океанами масляных пятен, повсюду валялись автозапчасти, крылья, двери, бамперы, колеса и шины, уложенные, сваленные или приставленные к стенам. Место это каким-то образом, видимо, было обойдено во время акций по сбору металлолома, устраивавшихся в военное время; его как-то проглядели и не заметили. Тут пахло маслом и резиной, но из дранных автомобильных сидений получились более или менее удобные кресла-кровати.
Там их уже ждал Хория, но вот Князя с ним не было. Люсиль тут же забеспокоилась.
«Где он?», спросила она.
«Он не пришел к месту назначенной встречи», сообщил Хория. «Он вошел внутрь, и там начался шум, гвалт и переполох. Я видел, как из здания стал выбегать персонал гостиницы. Затем там начался пожар. Я прождал час сверх назначенного времени. После чего вернулся сюда».
Люсиль кивнула, понимая, что Хория и так вышел за рамки допустимого риска.
«С ним все будет в порядке», сказал ей Харкер и, стараясь ее утешить, положил руку ей на плечо. Это случилось впервые после того, как они касались друг друга той ночью ее ошибки. Они оба остро ощутили этот контакт, и он быстро убрал руку.
«Но что будет, если он воспользуется этой возможностью и сбежит?», спросила она. «Что, если опасения моего отца были обоснованными? Неужели мы выпустили из клетки на свет божий невыразимое зло?»
У Харкера не было ответа на этот ее вопрос. Она поняла, что такие же опасения теперь возобладали и в его собственных мыслях. Он отправился затем к братцам Марксам, передававшим по кругу бутылку палинки [венгерский фруктовый коньяк]. Харкер схватил бутылку и сделал здоровенный глоток этого крепкого пойла двойной перегонки. Вскоре они все напились, вспоминая подрыв моста и участие в этом каждого из них. Даже Ренфилд принял на грудь и затянул песенку о мужике, который умел ублажать себя во все дыры. Это продолжалось до тех пор, пока славный бард не оказался единственным из всей компании, кто еще оставался в сознании.
Остальные же развалились на самодельных кроватях. Ренфилд постелил свои одеяла под единственным окошком, где сквозь мутное стекло виднелись звезды и полумесяц.
Люсиль не спалось, и она занялась тем, что стала вытаскивать из рук занозы. Они у нее появились тогда, когда она лезла по бревнам пролетных строений моста.
Ею овладела новая мысль. Может, вампира поймали? И даже, возможно, убили? Она знала, что Князь бессмертен, или же почти бессмертен, но все равно переживала.