И многое из того, чем их снабжали, действительно оказалось именно военными хитростями. Что помогло Люсиль и Харкер сократить часть той эмоциональной дистанции, которая между ними возникла, когда оба они визжали от восторга, как дети, от различных мелких акций саботажа. Особое удовольствие они находили в бросании шипов-«кальтропов» на дорогу; «кальтроп» [он же «чеснок», тривол, трибол и т. д.] представлял собой тетраэдрическую шипованную штуковину с небольшими заостренными треугольничками с острыми, как лезвия ножей концами. Если разбросать эти «чесноки» по плоской поверхности, то они вставали так, что один острый конец их всегда был направлен вверх.
Люсиль и Харкер смеялись, как школьники, разыгрывающие учительницу, усеивая этими штуковинами дороги перед приближающейся военной автоколонной и наблюдая затем, как одна за другой лопаются у них шины, как воздушные шарики на частной вечеринке. Они убеждали сами себя, что эта акция представляет собой уничтожение ценных резиновых изделий, и это приводит к тому, что противнику требуется время и усилия для ремонта или замены шин, помимо нанесения морального урона врагу. Однако истинная причина заключалась в том, что это было просто невероятное удовольствие.
Другую взрывчатку, хитроумно замаскированную под куски угля, партизаны, изображавшие из себя гражданских, тайком подбрасывали в казарменные угольные желоба.
Придумана была и еще одна, еще более коварная и зловещая взрывчатка — она выглядела как мертвая крыса. Эти замечательные имитации крыс они подкладывали к дровам, в ожидании естественного человеческого побуждения выбросить этого отвратительного дохлого вредителя в рядом стоящую печку. Достаточно было лишь представить себе взрывающиеся печи и системы обогрева — и на душе становилось теплее, и всегда это вызывало улыбку.
Однажды им сбросили с самолета контейнер с порошком, вызывающим зуд, и Клошка стал издеваться над этим, прикалываясь, какой толк от этого вещества, если нет никакой возможности его применить. Но Хория нашел сочувствовавшую партизанам женщину, работавшую на фабрике по пошиву армейской формы. Ей удалось посыпать одежду этим вредоносным составом (колючими семенами растения мукуна, размельченными и разбрасываемыми из жестяной банки из-под талька).
Воодушевленный этой проделкой, Кришан нашел еще одного человека, работавшего на предприятии по производству презервативов. То, что Клошка называл «презервативами», а Хория — «веселыми шляпами», предназначалось для войск, дислоцировавшихся вдоль советской линии фронта, а также отправлялось и в немецкие части в оккупированной Франции. В Париже, судя по всему, была такая в них потребность, что немецкие производители в одиночку не могли угнаться за спросом.
Блестящая идея ввести такой же раздражитель в презервативы пришла в голову Кришану. После чего одного только упоминания слова «веселая шляпа» было достаточно, чтобы вся группа прыскала от смеха, как дети.
Донесения Харкера об этих более прозаических и приземленных, но коварных акциях побудили SOE сбросить им груз с каким-то составом под названием карбахол — мощным слабительным. Он стал распространяться группой среди других членов Сопротивления, которые затем подсыпали его в соль на румынских военных постах.
В отчетных донесениях после этого приводились колоритные описания поистине геркулесовых очищений — но не конюшен, а желудков, что стало еще одним поводом веселья среди членов отряда.
Некоторые из этих фокусов оказались не столь успешными, как например, зажигательная стрела, напоминавшая огромную спичку длиной 18 дюймов [45 см], с ударным взрывателем в головке. Ею нужно было стрелять из лука, по идее желательно с расстояния примерно пятидесяти метров. Но это хитроумное приспособление действовало лишь в половине случаев, и у Люсиль получалось забрасывать эту чертову штуку дальше, чем мог выпустить стрелу из лука любой самый сильный мужчина.
Во время этой серии рейдов, диверсионных и подрывных акций, саботажа и бесшабашных вылазок Князь оставался в их различных базах, служивших им укрытием, и их не покидал. Он не отказывался от участия в заданиях, предназначенных только для него, но просто никто не просил его это делать и не давал таких поручений.