Единственное, что Люсиль знала точно — это что Хория больше никогда не отправится на них вместе с Князем. Он сказал ей об этом прямо; очевидно, он был сильно травмирован тем последним случаем с вампиром.
Люсиль хотелось утешить Князя, чем-то помочь ему облегчить выход из пережитого им смятения, но он относился ко всем этим попыткам с холодным безразличием.
Близость, возникшая между ними той ночью на зерновом складе, не должна была повториться. Да и Люсиль была так занята подпольной работой, что у нее не хватало времени лаской выманить его из депрессии. Она не походила на какую-нибудь заботливую мамочку и считала, что война — не место с кем-либо нянчиться.
И у нее было стойкое ощущение, что Князь и не желал такой опеки над собой. Он был из тех, кому требовалось разбираться со своими внутренними проблемами самому. И она была готова предоставить ему такую возможность, не залезая ему в душу.
Между тем их усилия не пропали даром и, как оказалось, оказали серьезное воздействие на военные перевозки в регионе, о чем свидетельствовало увеличение числа патрулей — и именно эти патрули стали новыми мишенями отряда. Харкер продолжал регулярно отчитываться перед своим руководством — о передвижении войск, расположении предприятий и коммунальных объектов, которые нужно было наметить для будущих бомбардировок — и все эти разведданные, а также слухи (с указанием, что это именно слухи) передавались им по радиостанции.
Ночной образ жизни давал о себе знать, постоянные переезды и напряжение изнуряли всю команду, члены которой варились в одном котле и постоянно торчали друг у друга на глазах, порой в стесненных условиях. И все же они понимали, что вносят существенный вклад в дело Сопротивления.
Они решили сделать столь необходимую передышку, остановившись в старом загородном поместье ненавидящей фашистов почтенной дамы, некоей Сусанны Кароли, довольно полной, небольшого роста женщины, которой было уже за восемьдесят, и которая настаивала на том, чтобы все называли ее Тетушкой Засу. Ее очень впечатлили изысканные аристократические манеры Князя, и тем более его титул. Его внимательное и почтенное отношение к вдове только усилили ее благосклонность.
Вечером второго дня этого временного отдыха Люсиль вернулась после обзвона своих знакомых и связных, обнаружив молодого Харкера за передатчиком. Он получал указания от своего начальства в Британии. Она увидела, как он постоянно сверяется со своей книжечкой с кодами, расшифровывая сообщение. Его волнение росло с каждым словом.
Когда он собрал всю группу на совещание, он едва сдерживал радость.
«Немецкое гестапо создало в Бузэу учебный центр. Там специально отобранных румын обучают различным методам пыток, цензуре, поиску евреев, цыган и других врагов режима. Содержание под стражей и депортация также являются частью учебной программы. Это школа жестокости и этнических чисток».
«Сколько там людей?», спросил Кришан.
«Человек двадцать немцев», ответил Харкер. «Для этих целей они реквизировали бывший пансион для девочек. Небольшой, из двух зданий. Живут они в спальном жилом флигеле. Это за городом, к северу от него. Ложка дегтя в бочке с медом в том, что объект со всех сторон окружен румынским военным лагерем, а это как здания, так и временные палаточные городки».
«Опасно», заметила Люсиль. «Туда трудно попасть, и еще сложнее выйти».
«Игра не нашего уровня», поддакнул Клошка. «Если мы не в состоянии нападать на нефтяные месторождения, то и это тоже нам не под силу».
«Ради всего лишь нескольких немцев?», сказал Хория. «Не стоит рисковать».
«Есть еще кое-что». Энтузиазм Харкера нисколько не уменьшился. «Мое руководство установило, что в руки гестапо попали дневники одного румынского физика, некоего Деметра Олгарена. Немцам очень хочется заполучить эти дневники. Их содержимое может оказать серьезное влияние на ход войны».
«А сам физик?», спросила Люсиль. «Не лучше ли для них заполучить его самого?»
«Он умер под пытками на допросах», сказал Харкер.
«Что такого важного в этих записях?», спросил Хория после минуты молчания.
«Какое-то секретное оружие, которое создают нацисты», ответил Харкер. «Неизвестный вид оружия, способный оказать решающее значение на исход войны. И нужно срочно добыть эти бумаги, пока их не отправили в Берлин».
«И это тоже очень напоминает задание с верной гибелью», сказал Кришан и бросил сигарету в камин.