ЛЮДОВИК. — Чтобы точно ответить на этот вопрос, мне нужно иметь перед глазами документы.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы отдали командование над войсками на юге Витгенштейну, который писал вам двадцать первого апреля тысяча семьсот девяносто второго года уже после того, как был отозван:
«Еще немного, и я призову к трону Вашего Величества тысячи французов, которые снова станут достойны тех пожеланий счастья, какие Вы им высказываете».
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Это письмо было написано после его отозвания; с тех пор он не был на службе. Я не помню этого письма.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы содержали на жалованье ваших бывших телохранителей в Кобленце, свидетельством чему служат записи Септёя; кроме того, несколько приказов, подписанных вами собственноручно, указывают на то, что вы выплачивали значительные суммы Буйе, Рошфору, Ла Вогийону, Шуазёль-Бопре, Гамильтону и жене Полиньяка.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Узнав, что мои телохранители формируют отряды по ту сторону Рейна, я тотчас приказал прекратить выдачу им жалования; обо всем остальном я не имею понятия.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Ваши братья, враги государства, созвали эмигрантов под свои знамена; они набирали войска, брали займы и заключали союзы от вашего имени. Вы осудили их действия, лишь получив полную уверенность в том, что не сможете нанести вред их планам. Ваш сговор с ними доказывается собственноручным письмом Луи Станисласа Ксавье, подписанным обоими вашими братьями. Вот это письмо:
«Я написал Вам письмо, но послал его почтой и потому не мог ничего сказать. Нас здесь двое, но мы составляем единое целое; у нас одинаковые чувства, одинаковые принципы, одинаковая готовность служить Вам. Мы храним молчание, но лишь потому, что, нарушив его слишком рано, могли бы скомпрометировать Вас; но мы заговорим, как только будем уверены в общей поддержке, а этот момент близок. Если к нам обратятся от имени этих людей, мы не станем ничего слушать; если от Вашего имени — мы выслушаем, но не свернем со своего пути. Так что, если от Вас потребуют какого-либо заявления по нашему адресу, не стесняйтесь. Будьте уверены в отношении Вашей безопасности; мы существуем лишь для того, чтобы служить Вам, мы усердно работаем для этого, и все идет хорошо. Наши враги слишком заинтересованы в сохранении Вашей жизни, чтобы совершить бесполезное преступление, которое окончательно погубило бы их самих. Прощайте.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я осудил все действия моих братьев, едва только мне стало известно о них, как это предписано мне конституцией. Об этом письме я ничего не помню.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Регулярные войска, которые следовало подготовить к военным действиям, к концу декабря насчитывали всего лишь сто тысяч человек; таким образом, вы не позаботились о внешней безопасности государства. Нарбонн, ваш министр, потребовал провести рекрутский набор в пятьдесят тысяч человек, но остановил его на двадцати шести тысячах, уверяя, что все готово. Однако на самом деле не было готово решительно ничего. Серван, ставший министром после него, предложил сформировать возле Парижа лагерь в двадцать тысяч человек. Законодательное собрание издало соответствующий указ, но вы отказались утвердить его.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я дал министру все распоряжения, какие могли ускорить увеличение численности армии после декабря прошлого года; списки ее личного состава были представлены Законодательному собранию, и если они являются ошибочными, то это не моя вина.
XLV
Продолжение допроса короля. — Перечень бумаг, ставших основой обвинения. — Король покидает Национальный конвент. — Кусок хлеба. — Одиночество короля. — Его тщетные просьбы. — Королева хочет получать газеты. — Отказ общего совета Коммуны. — Альтернатива в отношении дофина. — Король полностью посвящает себя своему судебному процессу.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — В порыве патриотизма граждане стекались к Парижу со всех сторон, однако вы издали распоряжение, направленное на то, чтобы задерживать их в пути, а между тем нашим армиям недоставало солдат.
Дюмурье, сменивший Сервана, заявил, что нация не располагает ни оружием, ни боевыми припасами, ни провиантом и что крепости не в состоянии выдержать осады. Вы продолжали медлить до тех пор, пока Законодательное собрание не запросило министра Лажара, какими средствами он думает обеспечить внешнюю безопасность государства, и только этот запрос заставил вас официально предложить набор сорока двух батальонов.