Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я содержал ее лишь до тех пор, пока она могла быть сформирована заново, как это говорилось в указе.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы удерживали подле себя ваших швейцарских гвардейцев, хотя конституция запрещала вам это, а Законодательное собрание категорически приказало дать им отставку.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я исполнял все указы, изданные по этому поводу.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы содержали в Париже особые отряды, которые должны были вызывать в нем волнения, полезные для ваших контрреволюционных замыслов. В числе ваших агентов находились Дангремон и Жилль, они получали жалованье из средств цивильного листа. Вам будут представлены расписки Жилля, которому была поручена организация отряда из шестидесяти человек.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я не имею никакого понятия о замыслах, которые мне приписывают; мысль о контрреволюции никогда не приходила мне в голову.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы хотели подкупить посредством значительных сумм нескольких членов Учредительного и Законодательного собраний. Письма Дюфрена Сен-Леона и некоторых других, удостоверяющие этот факт, будут вам представлены.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Некоторые лица являлись ко мне с подобными замыслами, но я их прогнал.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Кого из членов Учредительного и Законодательного собраний вы подкупили?
ЛЮДОВИК. — Я никого не намеревался подкупать и никого не подкупил.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Кто приходил к вам с такими предложениями?
ЛЮДОВИК. — Все это было настолько неопределенно, что я не помню.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Кому вы обещали или давали деньги?
ЛЮДОВИК. — Никому.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы унизили французскую нацию в Германии, Италии и Испании, не сделав ни малейшей попытки потребовать удовлетворения за те притеснения, какие испытывали в этих странах французы.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Дипломатическая корреспонденция должна доказать противоположное; впрочем, все это касается министров.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Десятого августа, в пять часов утра, вы провели смотр швейцарцев, и швейцарцы первыми стреляли в граждан.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я делал смотр всем войскам, собранным у меня в тот день; там были все законные власти, правление департамента, мэр и члены муниципалитета. Я даже обратился к Законодательному собранию с просьбой прислать туда депутацию из его членов, чтобы они посоветовали, как мне следует поступить, а затем сам отправился со своей семьей в его лоно.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Зачем вы удвоили численность швейцарской гвардии во дворце в первые дни августа?
ЛЮДОВИК. — Всем законным властям было известно, что дворцу угрожает нападение, и, будучи и сам законной властью, я должен был защищаться.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Зачем вы вызвали во дворец парижского мэра в ночь с девятого на десятое августа?
ЛЮДОВИК. — Ввиду слухов, распространившихся в то время.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы пролили кровь французов.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Нет, сударь, это сделал не я.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Вы поручили Септёю сделать значительную закупку хлеба, сахара и кофе в Гамбурге и других городах. Это подтверждается письмами Септёя.
Что вы имеете сказать в свое оправдание?
ЛЮДОВИК. — Я не имею никакого понятия о том, что вы говорите.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Почему вы наложили вето на указ, касающийся формирования лагеря в двадцать тысяч человек?
ЛЮДОВИК. — Конституция предоставляла мне полную свободу в утверждении указов, а кроме того, в это же самое время я потребовал создать лагерь ближе к границе, в Суассоне.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Людовик, имеете ли вы что-нибудь добавить?
ЛЮДОВИК. — Я требую дать мне копию обвинительного акта и ознакомить меня с документами, связанными с ним, а также предоставить мне возможность выбрать себе защитников.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. — Людовик, сейчас вам будут предъявлены документы, которые служат основой обвинения против вас.
Людовику предъявляют докладную записку Талона, с пометками на полях, и, когда председатель обращается к нему с вопросом, признает ли он, что эти пометки сделаны его рукой, король дает отрицательный ответ.
Он заявляет также, что не знаком с предъявленной ему докладной запиской Лапорта.