М о р и ц. Партию давайте оставим в покое, фрау Краузе. Поговорим лучше о дочке.
К л а р а. Ну, раз вам это интереснее… Сабина хорошая девушка. Вам надо было бы с ней познакомиться. Такая прелесть встречается не часто.
М о р и ц. Я знаю Сабину.
К л а р а. Да? Тогда вы и сами обо всем знаете.
М о р и ц. Да, знаю… Ну, а пить кофе или смотреть телевизор — к вам никто так и не приходил?
К л а р а. В том-то и дело, господин секретарь!.. «Мальчишки — это самые ненужные существа на свете» — так она всегда говорит. И еще: «Не родился еще такой, чтобы пить наш кофе». Должно быть, хочет чего-то особенного. Знаете ведь, как это бывает у некоторых… Хотя, может быть, этот кто-то особенный уже и появился, неправда ли?..
М о р и ц. Поскольку она так странно себя ведет…
К л а р а. Точно!.. Вы меня понимаете, господин секретарь. Да, но я отнимаю у вас ценное время. Это только ради ребенка, правда ведь?.. Мы так привязаны к нашей Сабине. И раз уж партия тоже против Запада…
М о р и ц. Да-да, не беспокойтесь, фрау Краузе. Все будет в порядке. Мы же ведь с вами знаем Сабину.
К л а р а. Я-то ее знаю чуть дольше, чем вы. Потому и явилась сюда. До свидания.
С а б и н а, Г а н н а, Л и л о, Б о б и Ш н у л л е.
Б о б. «Глядите-ка! Сабиночка прислала посылочку из Ганновера».
Ш н у л л е. «Добрая Сабина! Дулю для Шнулле…»
Л и л о. Перестаньте болтать!
Б о б. «И для милого Боба пополнение гардероба».
Ш н у л л е. «Чулочки для Лило, а Ганне — мыло!»
Г а н н а. Дураки вы несчастные, вот и все.
Б о б. Нежный привет в иностранной валюте!
Ш н у л л е. Толстенный пакет, ей это — раз плюнуть.
Г а н н а. Да прекратите же наконец!.. Сабина, конечно, останется здесь.
С а б и н а. Ты уверена в этом?.. У меня теперь две матери, со вчерашнего дня.
Г а н н а. Я вижу, сюда надо пригласить партийного секретаря, он с тобой лучше подискутирует.
Б о б. А это тоже можно представить в лицах. «Сабиночка, дорогая, неужели ты меня покинешь?»
Ш н у л л е. «Ах, я не знаю, возлюбленный мой… Что ты мне можешь предложить?».
Б о б. «Ну, например, предложу тебе нашу замечательную Германскую Демократическую Республику, возьмешь, дорогая?»
Ш н у л л е. «А что еще?»
Б о б. «Н-ну… А еще нашего замечательного, прекрасного Боба, не правда ли?»
С а б и н а. Какой соблазн!
Б о б. Позвольте!
Ш н у л л е. «Или еще более милого Шнулле…».
С а б и н а. Не устою.
Г а н н а. А как насчет Морица?
Б о б. «Сабиночка, ты, конечно, останешься!.. Мы же любим друг друга».
Ш н у л л е. «Я так люблю тебя. Всем сердцем я люблю тебя».
С а б и н а. Много вы понимаете в этом.
Г а н н а. Ну еще бы!.. Ты только не хочешь признаться, что сама стала ручной, а не он!
Л и л о. И в ногах он что-то тоже не валяется… Как обещала.
Г а н н а. Ровно в девять у «русских гор».
Л и л о. Да-да, признайся!.. Признайся хоть раз, что и у тебя не все получается так, как ты хочешь.
С а б и н а. Ничего я не собираюсь признавать!.. Если он любит меня по-настоящему — так пусть докажет. Хотя бы тем, что хорошо попросит меня остаться.
Л и л о. Брось ты наконец свои фокусы!..
С а б и н а. О господи, ему же не придется для этого становиться на голову! Пусть только скажет, что он против того, чтобы Сабина Краузе уезжала на Запад. Тогда каждый увидит, что он мой… партийный секретарь. А я в долгу не останусь. И вообще имею я право проверить чувства своего жениха?.. А если он этого не сделает, то… прощай, Мориц! Главное — быть последовательной… Да нет, он сделает это. Поспорим?.. Он же горит синим огнем, — говорю вам.
Б о б. «Ах, если так, то милейший Мориц хочет получить от Сабиночки поцелуй».
Ш н у л л е. Только Морицем, чур, буду я!
Л и л о. Шнулле!
Б о б. Так полагается… По сценарию.
С а б и н а. Верно, ребята. Так полагается… Идите сюда.
Т е ж е и М о р и ц.
М о р и ц. Чем это вы тут занимаетесь?
Ш н у л л е. «Входит Отелло. Последний акт».
Б о б. «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»
Б о б и Ш н у л л е. Привет!.. Ха-ха!