Входят б е д у и н ы. Он делает им знак. Они уносят последнюю поклажу. К а л а ф следует за ними.
Двор богатого дома в Багдаде. Хозяин дома А б у а л ь К а с с и м возлежит под балдахином и отдыхает. Черный с л у г а обмахивает его опахалом. Из дома доносятся приглушенные звуки флейты. Д а р д а н а, хозяйка дома, неподвижно лежит в тени каменной стены и не отрываясь глядит в смотровую щель, на улицу. Молоденькая с л у ж а н к а вносит узкий кувшин и наливает обоим кофе в крошечные чашечки, затем так же бесшумно исчезает. На сцене царит атмосфера богатства и покоя.
Д а р д а н а (тихо, не оборачиваясь). Я вижу твоего друга, он идет сюда.
А б у. Какого друга?
Д а р д а н а. Твоего единственного друга.
А б у. Калафа бен Юссуфа? Что привело его в мой дом в столь неподходящий час? Калафа, великого знатока и хранителя наших обычаев? Ведь он, как никто иной, знает все правила приличия, и это вызывает у меня даже чувство зависти. Неужели он забыл, что именно за это я его люблю и восхищаюсь им? Разве он не знает, что его невозмутимость, равная невозмутимости луны, уважаема всеми в нашей стране? Что так изменило его? Я крайне обеспокоен, Дардана! Я не хочу его видеть — меня нет дома. Поболтай с ним и узнай, что с ним стряслось. А может быть, он со мной заранее договорился, и я забыл об этом?
Д а р д а н а. Абу, я знаю, он не извещал тебя о своем приходе.
А б у. Я так и предполагал. Он спешит?
Д а р д а н а. Да, очень спешит.
А б у. Он один?
Д а р д а н а. Нет, я вижу целый караван ослов и две колонны верблюдов.
А б у (приподнимаясь). Посмотри-ка, может быть, он собрался в дорогу?
Д а р д а н а (все еще равнодушно). Похоже, что он собрался в долгое путешествие.
Абу аль Кассим вскакивает и хлопает в ладоши, со всех сторон появляются с л у г и и с л у ж а н к и.
А б у. Я ожидаю моего гостя Калафа бен Юссуфа. Быстро! Его любимое вино, его любимые кушанья, ложе для отдыха, балдахин, танцовщицу Сулейву и цимбалы. Я сказал — цимбалы! И тихую музыку. (Подбегает к смотровой щели и глядит на улицу.)
В это время на сцене слуги поспешно вносят и устанавливают все, что он приказал. Тишины как не бывало.
(Недовольно глядя на свою жену.) Дардана! Поторопись! Отъезд моего друга Калафа может стать для нас величайшим счастьем, если он уедет достаточно далеко.
Д а р д а н а. Прекрасно. Но почему ты так волнуешься?
А б у. Быстро переоденься! Нарядись так, как будто мы идем к самому калифу! Дардана!
Она недовольно подчиняется и спешит в дом. Между тем все уже готово к приему гостя вплоть до напитков и кушаний. Танцовщица С у л е й в а появляется и ложится на диван. Флейты замолкают. Аль Кассим оценивающе осматривает все вокруг, собственноручно поправляет подушку и снова укладывается на свое ложе, как будто бы он никогда и не поднимался с него. Наступает тишина еще более глубокая, чем раньше. Появляется п р и в р а т н и к.
П р и в р а т н и к (докладывает). Калаф бен Юссуф желает посетить моего господина.
А б у. Мой единственный друг! Ты умрешь, собачий сын, если заставишь его ждать хоть минуту! (Кричит, чтобы гость услышал его, и вскакивает с места. Спешит навстречу гостю, вошедшему во двор.)
Они падают друг другу в объятия, вскрикивая при этом пылко и громко.
А б у. Свет очей моих, единственный и лучший из друзей, брат мой. Да будет мой дом — твоим домом. О, как я ждал тебя!
К а л а ф. Абу, мои мысли — твои мысли, единственный брат мой!
Абу сопровождает Калафа к его ложу, пристально смотрит на него.
А б у. Зависть зеленью покрыла мое лицо — как прекрасно ты выглядишь.
К а л а ф. Это счастье новой встречи с тобой так оживило меня, Абу. (Опускается на ложе.)
Абу садится напротив него. Хлопает в ладоши. Вносят кальян, они курят молча, улыбаясь друг другу.
(Оглядываясь.) Ты ждал меня?
А б у. Мой дом всегда к твоим услугам, ибо ты его господин, ты ведь это знаешь, Калаф!
К а л а ф. Ты отдыхал, я обеспокоил тебя своим нетерпением. Я безутешен.
А б у. Меня измучило одиночество — но ты пришел — как ты себя чувствуешь, Калаф, — какое великое счастье, что у меня есть ты. Дардана! К нам пришел Калаф! Наконец-то. Со вчерашнего дня, когда мы расстались, я все время размышлял о твоих мудрых словах; так прекрасно отходить ко сну, обдумывая их.