Вооруженный бедуин дает указания своим людям, и они снова скрываются за ковром.
(Про себя.) Его недоверчивость просто оскорбительна, кажется, он о чем-то догадывается… (Скрывается за ковром.)
В этот момент возвращаются К а л а ф и Д а р д а н а.
К а л а ф. И кроме этого Кассим ничего не велел мне сказать, ничего передать?
Дардана удивленно качает головой.
Сколько торговцев коврами имеется сейчас в Багдаде?
Д а р д а н а. Один Абу аль Кассим… Но теперь вернулись вы.
К а л а ф. И больше ни одного нового торговца здесь не появилось и нет ни одной новой ткацкой мастерской? (Осматривает висящие вокруг ковры. У одного задерживается и внимательно его рассматривает.)
Дардана настороженно следит за каждым его движением.
Калаф откидывает один из ковров и видит за ним ноги в о о р у ж е н н о г о с т р а ж н и к а. Закусывает губу и опускает ковер. С л у г и приносят кувшин. Он весь сверху донизу покрыт пылью и паутиной. Калаф обмывает его в бассейне, находящемся в центре двора, и садится, поставив кувшин между коленями.
Да, это тот самый кувшин, который я оставлял здесь.
Д а р д а н а. И он простоял семь лет нетронутым. Неужели ты в этом сомневался. Я прямо поражена, Калаф!
К а л а ф. Я вижу нетронутую печать и имел бы все основания сожалеть о своей подозрительности, если бы на базаре в Кувейте я не видел ковров… (Взглянув на Дардану.)
Она не отрываясь смотрит ему прямо в глаза. Калаф хочет открыть кувшин, но в это время появляется А б у.
А б у. Друг мой! Не сон ли это? Ты? Почему меня не позвали?
Калаф открывает кувшин и, глубоко запустив в него руку, вынимает пригоршню маслин, видит вокруг себя вооруженных людей и ссыпает маслины в кувшин.
Ты все нашел в целости и сохранности? Это те самые маслины твоего двоюродного дедушки, маслины, обрызганные молоком львицы?
К а л а ф. Я высоко ценю вашу верность и никогда ее не забуду.
К а л а ф выбегает, наталкиваясь на служанку с подносом.
Поднос с грохотом падает на пол.
А б у. Борода ему не идет. Он постарел и очень похудел. (Прислушивается.)
С улицы доносятся проклятия Калафа и крик осла.
Д а р д а н а (возмущенно). Он бьет своего осла.
А б у. Чужеземные нравы! Этого я от него не ожидал… (Слугам.) Несите следом за ним этот кувшин!
Зал суда во дворце багдадского калифа перед началом судебного разбирательства. К а л а ф сидит на скамье истцов. На скамье ответчиков — а д в о к а т А б у. С у д е б н ы й п и с е ц и с о л д а т ы на своих местах. Два солдата, стоящих у входа, тихо переговариваются между собой.
П е р в ы й с о л д а т. Послушай, его дворняжка сожрала мою курицу. Тогда я заколол копьем его собаку. Как бы ты рассудил этот случай? Кого бы наказал?
В т о р о й с о л д а т. Твое копье!
П е р в ы й с о л д а т. Я не шучу, баранья ты голова! А почему копье?
В т о р о й с о л д а т. Курица была твоя, собака — его. Пока все ясно. Ну, а кому принадлежит копье?
П е р в ы й с о л д а т. Калифу!
В т о р о й с о л д а т. А чьим приказам подчиняется твое копье?
П е р в ы й с о л д а т. Конечно, калифа! Или командира.
В т о р о й с о л д а т. А калиф приказывал твоему копью укокошить дворняжку?
П е р в ы й с о л д а т. Станет калиф беспокоиться о моей курице. Он даже не знает, кто я такой. Чепуха.
В т о р о й с о л д а т. Вот теперь все ясно. Твое копье действовало без приказа калифа, да и ты тоже. Как это называется? Мятеж, бунт! Что за это полагается? Голову с плеч долой! Случай ясный!
П е р в ы й с о л д а т. Ты думаешь, что он подаст на меня в суд за дворнягу?
В т о р о й с о л д а т. Откуда я знаю. Я знаю только, что такое закон. И еще — что из тебя никогда не выйдет хорошего солдата. У тебя только одна голова на плечах. Я могу тебе посочувствовать и сказать: береги свою голову! Только не думай, что я признаюсь в своих словах, если ты повсюду начнешь рассказывать эту историю! (Переходит на другую сторону сцены.)
Навстречу ему идет А б у а л ь К а с с а м. Солдат отдает ему честь. Абу не обращает на него никакого внимания, подходит к своему адвокату, о чем-то шепчется с ним, а затем громко и дружески приветствует Калафа.