Д в а с о л д а т а вносят кувшин и ставят его перед калифом.
(Разглядывает кувшин и ударяет по нему тростью.) Маслины?
П и с е ц. Открыть!
Солдаты открывают кувшин и вытряхивают из него маслины.
К а л и ф (ворошит тростью маслины, съедает кусок шоколада и качает головой). Я не вижу никакого золота. Собрать!
Солдаты ссыпают маслины в кувшин.
(Указывая на Калафа.) Это его кувшин?
К а л а ф. Кувшин моя собственность, величайший из калифов.
К а л и ф. Рассказывай!
К а л а ф. Семь лет тому назад я поставил этот кувшин в его подвал.
К а л и ф. Пустой?
К а л а ф. В нем была тысяча золотых, а сверху я насыпал немного маслин.
К а л и ф. Почему ты именно маслины насыпал поверх золота? Разве золото от этого лучше сохраняется?
К а л а ф. Я сказал ему, что это кувшин с маслинами, великий калиф. Он должен был сохранить его до моего возвращения.
К а л и ф. А почему именно он?
К а л а ф. Он был моим единственным и лучшим другом!
К а л и ф. А ты сам золото украл?
П и с е ц. Семь лет тому назад Калаф бен Юссуф был самым богатым владельцем ткацких мастерских в Багдаде, великий калиф.
К а л и ф. А кто теперь самый богатый?
П и с е ц. Абу аль Кассим — ответчик, великий калиф.
К а л и ф. А почему ты скрыл от него свое золото и умолчал о нем, если он был твоим лучшим другом?
К а л а ф. Я хотел охранить его от искушения, великий калиф!
К а л и ф. И ты охранил его от искушения?
К а л а ф. Нет, великий калиф. Он не только украл мое золото, он меня разорил. Он довел меня до банкротства, а мои мастерские и склады он захватил себе, за семь лет он сумел сделать так, что мне больше ничего не принадлежит! А я был его другом!
К а л и ф. Значит, он тебя ограбил?
К а л а ф. Этого я не могу утверждать, великий калиф. Я только говорю, что он злоупотребил моей дружбой и моим доверием, для того чтобы разорить меня! Доказательством служит то, что он не остановился даже перед кражей моего золота!
К а л и ф. Истец! Я до сих пор проявлял терпение, но ты зашел слишком далеко! Ты бросаешь этому человеку упрек в том, что он украл у тебя золото. Это одно. Но ты обвиняешь его еще и в том, что он следовал установленному богом порядку, согласно которому ты сам некогда нажил все свое состояние, а это уже кощунство. Куда это нас приведет, если мы будем сомневаться в том, имеет ли овца право есть траву, или имеет ли волк право съесть овцу, или же имеет ли охотник право убить волка, или имеет ли аллах право убить охотника… Я приговариваю тебя к штрафу в пятьдесят золотых за кощунство! Ответчик, что можешь ты сказать в свое оправдание? Этот человек дал тебе кувшин с маслинами или кувшин с золотом?
А б у. Кувшин с маслинами, великий калиф. И я вернул ему его кувшин. В целости и сохранности.
К а л и ф. У тебя есть тому свидетели?
А б у. Он отдал мне его с глазу на глаз. Но моя супруга вернула ему кувшин из рук в руки.
К а л и ф. А у тебя, истец, есть свидетели?
К а л а ф. Нет, великий калиф!
А д в о к а т А б у. Высокий суд, справедливейший и величайший калиф! Мой клиент никогда не говорил ни единого дурного слова против истца! Наоборот, он даже заказывал поэтам песни, воспевающие их дружбу.
К а л и ф. А песни красивые?
А д в о к а т А б у. Настоящие произведения искусства!
К а л и ф. А кто поет эти песни?
А б у. Народ, великий калиф!
К а л и ф. Это мне правится, я хотел бы прослушать одну из них.
Пауза. Затем выходит п е р в ы й с о л д а т.
П е р в ы й с о л д а т. Я знаю одну. Можно мне спеть?
Калиф кивает.
(Становится в центре и поет.)
К а л и ф. Многовато жасмина, не так ли? Но народ поет — вот и доказательство, истец! И ты еще смеешь утверждать, что это не доказательство дружбы?
К а л а ф. О песне я ничего худого не могу сказать, я ее первый раз слышу. Я могу только сказать, что он украл у меня тысячу золотых.
К а л и ф. Довольно. Ты отдал своему другу кувшин с маслинами, он хранил его семь лет и даже не потребовал у тебя за это платы. Он отдал тебе обратно кувшин в полной сохранности. Он заказал песни в честь вашей дружбы, песни, которые даже поет весь мой народ. Ты же назвал этого благородного человека плохим другом, обманщиком, лжецом. Ты потащил его в суд, ты появился здесь без адвоката, ты обманул суд и совершил кощунство! Но суд этого не потерпит. Пока я, калиф Аггад Багдадский, правлю в этом городе, субъекты, которые обливают грязью добродетельных и достопочтенных граждан и клевещут на них, понесут достойную их кару. Калаф бен Юссуф, я приговариваю тебя к штрафу в пятьсот золотых за клевету и ложные обвинения. Кроме того, ты должен оплатить все судебные издержки. Чтобы ты понял, что такое приличие и честность! Жалоба против Абу аль Кассима, таким образом, отклоняется.