Ж е н щ и н а (складывает половик). Стоит ли связываться. Из-за всякого дерьма. (Идет к подъезду.)
Д р у г а я ж е н щ и н а. Незачем так волноваться. Во дворе еще и не то увидишь и услышишь.
Ж е н щ и н а. А вы смотрите на улицу.
Д р у г а я ж е н щ и н а. Там сейчас нет солнца.
Ж е н щ и н а. Устроилась на подоконнике, что твоя кошка. Погоди, я тебя шугану. (Уходит в подъезд.)
Д р у г а я ж е н щ и н а (после паузы). Да и на солнце скучно, если никого нет.
Ж е н щ и н а (высовывается из окна своей кухни). А где наша кладбищенская ворона?
Д р у г а я ж е н щ и н а (тотчас же снова появляется в окне). Ах ты, коммунистическая оборванка. Сама живешь тут с одним типом, а ведь не расписана.
Ж е н щ и н а. А ты, тварь нацистская, живешь — да не с одним.
Д р у г а я ж е н щ и н а. Так надежнее. Чем больше народу, тем прибыльней.
Ж е н щ и н а. Вот как? Небось со всех берешь апельсинами?
Д р у г а я ж е н щ и н а. А как же. Уже целая корзина набралась. А ваш Тельман со своей кепкой ничего не наберет. В Москве теперь слишком холодно. Зато в Италии жарко. Если Гитлер и Муссолини договорятся, апельсинов будет столько, что их и есть не захочешь.
Х а н н е л о р а возвращается.
Ж е н щ и н а. Чего тебе опять?
Х а н н е л о р а. А на солнце все равно холодно.
Ж е н щ и н а. На то и зима.
Х а н н е л о р а. И есть хочется.
Д р у г а я ж е н щ и н а. Теперь ты возьмешь апельсин, дитя мое?
Ж е н щ и н а (кричит). Не трогай моего ребенка!
Д р у г а я ж е н щ и н а. Настанет такой день, когда каждый ребенок получит по апельсину.
Ж е н щ и н а. Не от тебя ли?
Д р у г а я ж е н щ и н а. Настанет такой день.
Ж е н щ и н а. Никогда! Ни сегодня и ни завтра, никогда! (Девочке.) Иди наверх или играть. (Захлопывает окно.)
Д р у г а я ж е н щ и н а (Ханнелоре). Ну?
Х а н н е л о р а. Нет! (Убегает.)
Д р у г а я ж е н щ и н а. Я подожду, я умею ждать. Скоро все изменится. Разве обязательно знать точно, когда? Даже солнце не знает, что делается в его тени. (Отходит от окна.)
С улицы во двор входит Ф р е д.
Ф р е д (останавливается в нерешительности). Идти наверх? К чему? Разве только забрать вещи. (Глядя на вывеску гробовщика.) Курт Бир, гробовщик и домовладелец, я задолжал ему квартирную плату за месяц. Следовательно, он имеет право вышвырнуть меня и отдать мою комнату своей дочери. Со вчерашнего вечера у меня началась полоса невезения. И еще эта история с Марией Дерфлер. Зашел в кафе, чтобы согреться, а остался на ночь. А где мне было ночевать?
Из мастерской, оглядываясь, выходит Г р е т а.
Г р е т а. Фред, с кем ты разговариваешь?
Ф р е д. Не с тобой. Отобрала у меня комнату.
Г е р т а выходит из подъезда, останавливается.
Г р е т а. Кто отобрал у тебя комнату?
Ф р е д. Ты, твой отец. Ты же послушная дочка, вот сразу и заняла ее.
Г р е т а (смеется). Я? Послушная? Вот здорово, слышал бы это мой отец. Все наоборот. Потому-то я и жила в твоей комнате все время, пока тебя не было. Я не виновата. Я не хотела. Спроси у Герты.
Ф р е д (Герте). Что все это значит? Моя комната еще моя или уже ее?
Г е р т а. Зачем ты шумишь на весь двор?
Ф р е д. Я тебе отдал ключ перед отъездом, чтобы мне провели свет. У кого ключ?
Г е р т а. Я отдала его Грете. Эрнст возвращался с ночного дежурства и видел, как она спала на лестнице. Вот я и пустила ее в твою комнату. (Грете.) Отдай ему ключ. Мы подыщем другое место, даже если тебе придется переночевать у меня, а мне спуститься к Эрнсту.
Г р е т а. Ключ под половиком, как договорились.
Г е р т а. Это если меня не будет. Но я еще не ушла. Когда ты успела положить ключ на место?
Г р е т а. Вчера вечером, как только увидела, что он переходит площадь.
Г е р т а (Фреду). Ты приехал вчера? (Грете.) А ты где была?
Г р е т а. Не спрашивай меня! (Уходит в мастерскую.)
Г е р т а (Фреду). А ты? Почему тебе только теперь понадобился ключ? Ничего не понимаю.
М а р и я Д е р ф л е р появляется в подъезде с мусорным ведром. Слова Герты ее забавляют.
М а р и я Д е р ф л е р (направляясь к бачку с помоями). А что здесь понимать? (Опоражнивает ведро.) У нас один Дон Жуан на всех. Одна убегает, другая не пускает, а третья тут как тут.