Э р н с т. А что ты пишешь?
Ф р е д (уклончиво). Так просто. Ты прочел книжки, которые я тебе дал?
Э р н с т. Некоторые. Стихи мне не нравятся и пьесы тоже. Я читал рассказы.
Ф р е д. Толстого? «Хозяин и работник»?
Э р н с т. Да. И еще один про девушку на скамейке.
Ф р е д. Достоевский «Белые ночи». А Якобсона — «Могены»? «Было лето, жаркий полдень, мы с ней стояли у цветущей изгороди…». Сразу все оживает, а?
Э р н с т. Много же у тебя времени, если ты все это выучил наизусть.
Ф р е д. Нет у меня времени, хоть я и безработный. У меня слишком неспокойно на душе.
Э р н с т. Эх ты, одиночка. Организуйся.
Ф р е д. Поступить в СПГ, чтобы обрести душевное равновесие? Да здравствует Первое мая! Вперед — на штурм сосисочных! А безработные пусть питаются запахом. Лучше уж я полежу на травке и поголодаю, вдыхая аромат цветов. Но и там я долго не выдержу — полчаса при самой лучшей погоде. Пусть буря наломает веток для моего одинокого костра. А потом — у меня дела. Мне нужно прочесть всю мировую литературу. Жизнь ведь не бывает как по линейке.
Э р н с т. Ты предпочитаешь блуждать в одиночестве? Партийная дисциплина тебе претит?
Ф р е д. Вступить в партию — другое дело. Но это значит отказаться от жизни. А я хочу чувствовать жизнь как процесс. Мне не нужно, чтобы меня учили. Я хочу ощущать мир. Никогда еще никакая мораль не задержала, не остановила, не изменила истории. Самая возможность единомыслия как действия ежечасно потрясает меня, и это совсем не то, что выпить чашку мясного бульона или спросить себя — что есть любовь? или — как мне выбиться в люди? (Глядя перед собой.) «Изготовление гробов. Курт Бир». Грета вошла туда. Все эти дни она была у меня в комнате. Что с ней случилось?
Э р н с т. Не столько с ней, сколько с ее папашей. А сейчас — молчок.
Гробовщик Б и р выходит из подъезда с молодой м о н а х и н е й. Бир открывает перед ней дверь в мастерскую.
Б и р. Прошу. (Входит вслед за монахиней.)
Э р н с т (Фреду). Ты говоришь, Грета там?
Ф р е д. Если она не ушла, пока я завтракал у Марии.
Э р н с т. Я все время был во дворе.
Д р у г а я ж е н щ и н а (снова появилась в окне). Да, все это время. Раз у вас столько свободного времени, будьте добры, окажите любезность. Послушайте, пожалуйста. (Включает радио на полную громкость.)
Э р н с т. Что она, взбесилась?
Д р у г а я ж е н щ и н а. Хорошо, а так? Будьте добры, объясните мне, какая громкость разрешена. На случай если поступят жалобы.
Ф р е д (направляясь к подъезду). Объясни ей. Я пошел за углем. (Уходит.)
Д р у г а я ж е н щ и н а. Монахиня! Молодая и красивая. Она пришла заказывать гроб.
Э р н с т. Может быть, и нет.
Г р е т а выбегает из мастерской, прижимается к стене.
Г р е т а (Биру, стоящему в дверях). Я не католичка! Я не хочу в католический госпиталь!
Б и р. Здесь я решаю.
Г р е т а. Мне скоро восемнадцать.
Б и р. Мы еще с тобой поговорим. (Уходит.)
Г р е т а. Где? Дай мне ключ от квартиры, чтобы я смогла войти. Ты просто хочешь от меня отделаться.
Д р у г а я ж е н щ и н а. Ну и молодежь. Так кричать на родного отца.
Э р н с т. Такая громкость не разрешена. Закройте окно.
Д р у г а я ж е н щ и н а. Вы имеете право запрещать. Я подчиняюсь. (Тщательно закрывает окно.)
Э р н с т (подходя к Грете). Иди в госпиталь, для тебя это самое лучшее. Это я говорил с монахиней и просил помочь тебе.
Г р е т а. А если я никогда не выйду оттуда? Ведь мне тоже хочется пожить. (Прислоняется к стене.) Ох!
Э р н с т. Вот видишь. Тебе нехорошо.
Г р е т а. Подумаешь, я давно привыкла.
Э р н с т. Иди в госпиталь. Сколько раз я видел, как ты спала на лестнице перед закрытой дверью. Ты что, грубила отцу?
Г р е т а. Не ему.
Э р н с т. А кому же?
Г р е т а. У него каждый раз новая. Слишком часто они меняются.
Э р н с т. Твоя мать умерла. У отца нет жены.
Г р е т а. И поэтому я должна терпеть всех этих баб?
Э р н с т. Где ты сегодня ночевала?
Г р е т а (пожимая плечами). Где?
Э р н с т. И так видно. В волосах стружки, и на спине тоже.
Г р е т а (чувствуя, что попалась). Наверно, брезент сбился.
Э р н с т. Ты, значит, спала в стружках, на складе гробов?
Г р е т а. Я подстелила брезент.
Э р н с т. Но там цементный пол. А ночью было восемнадцать градусов.