Ф р е д. Да, я знаю. Мне Эрнст сказал. Тебе больно?
Г р е т а. Болит, потом перестает, а потом опять болит.
Ф р е д. Я когда-нибудь изуродую этого типа.
Г р е т а. Моего отца? Это его не изменит. Но все-таки спасибо тебе. (Смотрит прямо перед собой.) Убежать бы. Снег идет. Словно тянет куда-то. И даже когда идешь одна в темноте и плачешь, все равно — это счастье.
Ф р е д. Счастье?
Г р е т а. Снег падает густыми хлопьями, и вкусный.
Ф р е д (смотрит на нее). А они говорят, что ты иногда бываешь нахальная.
Г р е т а. Иногда. Ты так никогда не говоришь. Я читала твои стихи. А вот у меня только два слова. Одно я говорю совсем тихо — печаль, а другое быстро-быстро: радость. И закрываю глаза. Вот так. И вижу это слово. Как будто птица вылетела из куста.
Ф р е д (встает). Тебе кто-нибудь уже говорил, какие у тебя длинные густые ресницы?
Г р е т а. Нет.
Ф р е д (смотрит на чемодан). Ты живи в моей комнате, я вечером уеду в свою хижину. Буду раз в неделю приезжать отмечаться на бирже и в тот же день уезжать обратно.
Г р е т а. Там сейчас красиво, все в снегу. Только холодно, наверно, особенно по ночам?
Ф р е д. Но так будет лучше.
Б и р поднимается вверх по лестнице.
Б и р. Это что такое? (Грете.) Ишь расселась, красотка. Нет чтобы отправиться в госпиталь. (Фреду.) Ну и кавалер. У него своя комната, а он принимает даму на лестнице.
Ф р е д. Что вам угодно? Я могу заплатить за квартиру.
Б и р. Успеется. А может, так и договоримся: она остается у тебя, зато ты не платишь за квартиру?
Г р е т а. Я не такая, как твои бабы! Я люблю его.
Б и р. Не валяй дурака. Видел я, где он был вчера вечером. А ты где шлялась всю ночь? Что молчишь?
Ф р е д. Она спала на стружках у вас в мастерской.
Б р у н о бодро поднимается вверх по лестнице, на нем форма штурмовика. Он щелкает каблуками, вытягивает руку в фашистском приветствии.
Б р у н о. Вас ждут, господин капитан!
Б и р. Ну, до капитана я не дослужился. А кто вам сказал, что я здесь, наверху?
Б р у н о. Дама, открывшая мне дверь в вашей квартире, сказала, что я найду вас здесь. Она просила передать, чтобы вы немедленно спустились вниз. Но из этого ничего не выйдет. Бир, вы должны явиться на площадь для участия в факельном шествии. Форма одежды — парадная, мундир союза «Стальной шлем». (Смотрит на Грету и Фреда.) Ваша дочь… и этот молодой человек. Что у них общего?
Б и р. Я как раз собирался навести порядок в своем доме.
Б р у н о. Кто живет наверху?
Б и р. Он и эта… Герта.
Б р у н о. Та, которую я днем видел во дворе? С чемоданом и пакетом?
Ф р е д (быстро). Чемодан мой.
Б р у н о. А куда вы отправляетесь?
Ф р е д (унося чемодан в комнату и захлопывая дверь). Кататься на лыжах. Не сейчас, а через час.
По лестнице, едва переводя дыхание, поднимается Х а н н е л о р а. За ней идет м о н а х и н я. Ханнелора держит в руках светящийся бумажный факел.
Х а н н е л о р а (Грете). Грета, пошли с нами, посмотри, что у меня. Это факел! А у взрослых другие, настоящие. Мы построимся на площади. Ты поведешь нас, как тогда, летом?
М о н а х и н я (подходя к Ханнелоре). Смотри как бы он у тебя не погас. Дай-ка мне, я его подержу.
Х а н н е л о р а (неохотно отдавая ей факел). Ну, я пойду вниз. (Спускается по лестнице.)
М о н а х и н я (Грете). Почему ты не пришла к нам? Мы ждали тебя. (Поднимает факел.) Ну, ты идешь?
Г р е т а. Да, теперь можно. Но ты пойдешь впереди. Только не в госпиталь, ты сама знаешь куда.
М о н а х и н я. Куда же ты хочешь идти со мной?
Г р е т а. Что у тебя на плечах? Ты надела это для дальней дороги?
М о н а х и н я. Это снег, снег.
Г р е т а. Тем легче будет путь. А снег не растает от факела?
Б р у н о. Что значит эта чушь?
М о н а х и н я. Ей очень худо.
Б р у н о. Вся нация поднимается в дорогу. И дети в том числе. Вот зачем факелы. Отдайте ей. (Берет у монахини факел.)
Г р е т а (в ужасе). Это факел смерти. (Бросается к монахине. Та обнимает ее, словно стараясь защитить.)
М о н а х и н я. Идем.
Уходят.
Ф р е д (он все это время держал в руке ветку сирени, подаренную Гертой). Постой! Эта сирень Герты, возьми ее! (Бросается вслед за ними.)