Л а х н е р. Но я ведь только помочь тебе хотел!
Стук в дверь.
Л а д е в с к а я. Стоит помянуть черта, и он тут как тут!
Стук повторяется.
Ну? Скажи «войдите»! Скажи же наконец!
Л а х н е р. Не могу.
Л а д е в с к а я. Чего ты не можешь? И с такой тряпкой я вынуждена работать! Это ниже моего достоинства!
Л а х н е р (открывает дверь). Входите!
Входят Х и р х е и Р и х а р д Л и б е р.
Х и р х е. Нам бы присесть.
Л и б е р. Неплохо бы. От этой жары в долине задохнуться можно.
Л а д е в с к а я. Ну, рассказывайте!
Х и р х е. Мы победили!
Л а д е в с к а я. Не может быть!
Х и р х е. Да, Хельга, мы победили! Самому высокому начальству нашего комбината пришлось принять маленького мастера Хирхе. Я не обиделся бы, выстави он меня хоть два раза. Кого бы это задело? На один квартал, значит, он нас сразу берет. А если все пойдет хорошо, будет брать каждый год. Сто двадцать пять тысяч марок получаем на строительство новой ремонтной мастерской. Нам дарят новую мастерскую.
Л а д е в с к а я. А тут эта история!
Л а х н е р. Дичь какая-то!
Л и б е р. Это успех!
Х и р х е. Дичь то, что мы хотим воспитать всесторонне образованных людей, дорогой Лахнер? Рунна дорвется наконец до своих моторов. Увидит, как возникает сила. Александр будет монтировать на конвейере грузовики, а Шпилька с немыслимым шиком подавать их на товарный двор. Стало быть, укладываем чемоданы!
Л а х н е р. Ты говоришь так, как будто ничего не случилось. Этот проект бессмыслица! Хельга с ее группой села в галошу.
Л и б е р. Я хочу задать тебе один вопрос. Как это говорится, поставить вопрос ребром. Да-да. Вот я и ставлю вопрос ребром, Лахнер. Кто кого посадил в галошу?
Л а д е в с к а я. Не волнуйся, Рихард! Прошу тебя! Не стоит того!
Л и б е р. Ты будешь меня учить, о чем стоит волноваться, о чем нет?
Х и р х е. Закури сигару, Рихард. Будь справедливым. Не бей лежачего.
Л а х н е р. Провал очевиден, а козел отпущения я! Ну что ж! Так его, мордой в грязь. Чего ж вы? Валяйте!
Л а д е в с к а я. Хирхе, забирай Рихарда и ступайте на улицу.
Л и б е р. А меня, значит, в пенсионеры списываете? Отрезанный, мол, ломоть…
Л а д е в с к а я. Что ты, Рихард! Как был с нами, так и останешься.
Л и б е р. Слушай, Лахнер, если ты ее обидишь, ты для меня тогда — не человек.
Входит н а ч а л ь н и к к о л о н и и.
Х и р х е. Подождать вас, шеф?
Ш е ф. Пожалуйста, если можно.
Л и б е р. Пойди сюда, Хельга. (Обнимает ее.) Не вешай носа, девочка! Знай иди своей дорогой. Остальное — приложится.
Р и х а р д Л и б е р и Х и р х е уходят.
Ш е ф. И вы еще улыбаетесь?
Л а д е в с к а я. Порадоваться всегда найдется повод.
Ш е ф. Наконец-то в доме тишина.
Л а д е в с к а я. Они ждут.
Ш е ф. Пусть подождут. У вас идет кровь, коллега Лахнер? Хочу услышать, что, в сущности, произошло.
Л а х н е р. Это Рунна взбунтовал всю группу.
Ш е ф. Вы убеждены?
Л а х н е р. Да. В комнате группы — гора обломков. Я не счел нужным обсуждать, кто прав, кто виноват.
Ш е ф. По существу, прошу вас. Ребенок уснул?
Л а д е в с к а я. Да!
Л а х н е р. Когда речь идет о восьми тысячах марок, что тут обсуждать?
Ш е ф. А если бы речь шла о четверти миллиона, как вы тогда поступили бы? Вы били Михаэля?
Л а х н е р. Да.
Ш е ф. Почему? Почему, коллега Лахнер? Он защищался, да? Я вынужден вас отстранить от работы.
Л а д е в с к а я. Все это дело рук Александра. Он науськивал парней. Это было страшно. Он орал как бешеный, изрыгал черт знает что!
Ш е ф. И вы не потребовали, чтобы он замолчал?
Л а д е в с к а я. А что я могла сделать?
Ш е ф. Верните в кассу свое жалованье, если у вас не хватает находчивости. Я не разбудил ребенка?
Л а д е в с к а я. Пока нет.
Ш е ф. Неужели вам не приходило в голову, что нечто подобное может случиться?
Л а д е в с к а я. Приходило. Но это произошло так внезапно и с такой яростью… Я просто оцепенела.
Ш е ф. Виноваты мы все. Кто из нас обращал внимание на мелкие сигналы? Желаемое мы принимали за действительность. А вы, коллега Лахнер, не разобравшись ни в чем, бросаетесь на невиновного. На того, с кем вам проще справиться… Так?
Л а х н е р. Все беспокойства всегда от него.
Ш е ф. Вы хоть раз поинтересовались, о чем он думает? Кто немедленно не повинуется, тот для вас что красная тряпка для быка. Вы уволены. Ключи, прошу.