Б и т т н е р. Пошли вместе?
Уходят. Ш т е т т и н е р и О ч к а р и к проходят мимо.
Ш т е т т и н е р Если кому-нибудь придет мысль набросать кирпичей в газопровод, несдобровать Балке и его печке.
Комната в доме Крюгера. К р ю г е р, его ж е н а и с ы н. Крюгер читает газету. Сын что-то пишет в тетради, а мать в это время оттирает грязное пятно с его рубашки.
Ж е н а. Просто не могу себе представить, что ты скоро станешь настоящим врачом. Сколько, ты говорил, надо еще ждать?
С ы н. Мне еще два года учиться.
К р ю г е р. Надеюсь, господин доктор не забудет, что его отец был рабочим.
С ы н. Во всяком случае, он не позволит эксплуатировать себя, как его отец. Это я точно знаю.
К р ю г е р. Ах так, ты это точно знаешь. Интересно, чему это вас учат в университете? Да вы без единой книжки останетесь, если мы не будем работать как каторжные.
С ы н. Все это я уже слышал: лучшая жизнь и так далее. Какая вам от этого польза, если вы все равно не слезаете со стремянок. Живешь только один раз.
Ж е н а. Вы обязательно должны ссориться?
К р ю г е р. Я тебя не для того послал в университет, чтобы ты разучился видеть, где перед и где зад. Твоя мать не для того тебя растила, чтобы ты валялся на мостовой или за колючей проволокой, как твой брат.
С ы н. Ты меня не посылал. Ты был против.
К р ю г е р. Да. Я думал, что ты разучишься понимать… А теперь я требую, чтобы ты учился.
У печи. Б а л к е, Ш о р н.
Б а л к е. Кирпичи в газопроводе. Это значит, три дня задержки. План летит. (Пауза.) Мне интересно, как долго еще простоит печь? Я прекращу работу, иначе они ее взорвут. Они издевались над дураком активистом. Кидали мне вслед камни. Избили меня на улице. Я им тоже кое-что устрою.
Ш о р н. Кому?
Молчание.
Разве ты знаешь, кто набросал кирпичи в газопровод?
Молчание.
Б а л к е. А что будет, если я назову имена?
Ш о р н. Ты должен сам решить, что тебе делать, Балке.
Б а л к е. Я не доносчик.
Ш о р н. Ты должен знать, чего хочешь. Нам принадлежат фабрики, заводы и государственная власть. И мы потеряем ее, если не будем ею пользоваться.
Молчание.
Б а л к е. Это сделал Очкарик.
Столовая. Р а б о ч и е. П р о д а в щ и ц а.
Ц е м к е. Сначала забрали Лерку, а теперь Очкарика. Это уж слишком.
Ш т е т т и н е р. Называется рабочая власть. (Уходит.)
Г е ш к е. Мы этого не потерпим.
Р а б о ч и й. А что мы можем сделать?
М о л о д о й р а б о ч и й. Объявим забастовку.
П о ж и л о й р а б о ч и й. Всадим нож в собственное горло.
Ц е м к е. Я знаю одного типа из министерства. При Гитлере он был такой. (Показывает спичку.) А теперь у него лишний вес, каждую неделю покупает новый костюм. Это то самое горло, которое надо перерезать. Тот, кто начнет работать, — предатель.
Сирена. П о ж и л о й р а б о ч и й уходит.
С т а р ы й р а б о ч и й. Бьюсь об заклад, он натравит на нас полицию.
Н е с к о л ь к о р а б о ч и х уходят.
Р а б о ч и й (старику). Тебе это на руку. Твой старший сын служит в полиции.
С т а р и к. Да, он уже лейтенант. (Встает и медленно уходит.)
За ним уходят еще д в о е.
Ц е м к е. Кто начнет работать, тот — предатель. (Пауза. Подходит к прилавку.) Пиво!
П р о д а в щ и ц а выходит и закрывает буфет.
Что это значит?
П р о д а в щ и ц а (сухо). Забастовка. (Уходит.)
Р а б о ч и й. Слишком далеко зашло.
Д р у г о й р а б о ч и й встает и уходит. Входит Б а л к е.
Ц е м к е. Вот и доносчик явился.
Б а л к е (Биттнеру и к Колбе). Вы не хотите работать?
Ц е м к е (становясь перед Балке). С доносчиком мы работать не будем.
Биттнер и Колбе молчат. Б а л к е уходит. Цемке сплевывает.
Пауза.
Р а б о ч и й. Я хочу спокойно делать свое дело, вот и все. Долой сдельщину!
Цемке ломает торговый киоск, вытаскивает из него ящик с пивом. При этом он наступает ногой на масло.