К а р р а с. Сойди с масла, Цемке.
Ц е м к е. Плевать на масло.
Рабочие, кроме Карраса, Биттнера и Телячьей ножки, наливают себе пива.
Что с тобой, Телячья ножка?
Т е л я ч ь я н о ж к а. У меня нет денег.
Ц е м к е. Это бесплатное пиво, идиот.
Телячья ножка берет пиво. Входят Б а л к е, Ш о р н, д и р е к т о р и н е с к о л ь к о р а б о ч и х.
Ш о р н. Поставьте пиво на место.
Цемке пьет большими глотками, глядя на Шорна. Другие рабочие пьют нерешительно. Колбе держит бутылку в руках, но не пьет.
Чего вы добиваетесь?
Ц е м к е (пьет вторую бутылку). Справедливости.
О с т а л ь н ы е в м е с т е. Где Очкастый? Где Лерка? Нормы надо уничтожить! Долой сдельщину!
Ш о р н (указывая на растоптанное масло). А масло тоже уничтожить?
Р а б о ч и й. При чем здесь масло?
Ш о р н. Без норм не будет масла.
Р а б о ч и й. Без масла не будет нормы.
Ш о р н. Кто назначает расценки?
Ц е м к е. Не морочь нам голову.
Ш о р н. Вы сами этим занимаетесь.
Д и р е к т о р. Приступайте к работе.
Ц е м к е. Без Очкастого не пойдем.
Д и р е к т о р. Саботаж обошелся нам в двадцать тысяч.
Ш о р н. Это наши деньги. А вы требуете свободы тому, кто это сделал.
Ц е м к е. Дрожите за свои места, вот и говорите красивые слова. А кто работает, тот предатель.
Б а л к е. А тебе что нужно, горлопан?
Ш о р н. Ты можешь уйти, Цемке.
Ц е м к е. Уйду, когда захочу. (Запихивает бутылку в карман, идет к выходу.)
Ш о р н. За пиво надо платить.
Цемке возвращается, швыряет деньги на прилавок и уходит.
Пауза.
Д и р е к т о р. Идите работать.
Н е с к о л ь к о р а б о ч и х кладут деньги на прилавок и уходят.
Г е ш к е (Шорну). Ты на политике собаку съел, секретарь. В Америке нет социализма, но рабочие разъезжают в собственных машинах. А при социализме обувь выдают по талонам. Объясни мне это.
Ш о р н. Пока все действительно так. Машины принадлежат рабочим. Ну, а рабочие кому принадлежат? Обувь мы выдаем по талонам, но зато автомобильные заводы принадлежат нам.
С т а р ы й р а б о ч и й. Говорить-то ты умеешь. А кто нам докажет, что это так?
Входит Ш у р е к, вывешивает лозунг: «Трудящиеся требуют повышения норм».
Ш о р н. Если вы этого сами не поймете, мы все погибнем.
К а р р а с. Гешке спросил насчет обуви. (Поднимает ногу Гешке и показывает на его дырявый ботинок.) Смотрите. На улице десять градусов мороза. А ты хочешь заткнуть ему глотку автомобильными заводами. Мы жалуемся на то, что вы завышаете нормы через нашу голову. А вы суете нам под нос лозунги: «Трудящиеся требуют повышения норм». При чем здесь социализм?
Ш у р е к. Повышая нормы, мы заботимся о ваших интересах.
К а р р а с. Каменщик в спешке калечит печь, а вы называете его саботажником. Долой брак. А вы объяснили ему, почему активист-ударник получает четыреста процентов, а он гроши, только на карманные расходы. Почему Шурек так разжирел с тех пор, как он охраняет наши интересы?
Ш о р н. А кто выбирал Шурека?
Р а б о ч и й. Выбрали-то не навсегда.
Ш у р е к исчезает.
Ш о р н (ухмыляясь). Изберите комиссию, которая расследует, почему Шурек разжирел с тех пор, как представляет ваши интересы.
Д и р е к т о р. Не забудьте расплатиться за пиво.
Г е ш к е. А что же будет с нормами?
Ш о р н (указывая на лозунг). Хотите снова иметь хозяев-предпринимателей, — сорвите лозунг.
Рабочие кладут деньги на прилавок.
Где продавщица?
Р а б о ч и й. Она услышала, что мы объявили забастовку.
Д р у г о й р а б о ч и й. Закрыла лавочку и испарилась.
Т е л я ч ь я н о ж к а. Никакой дисциплины. Надо этим заняться.
Г е ш к е. Кто заплатит за масло, которое ты стибрил, советник юстиции?
Т е л я ч ь я н о ж к а (вытаскивая деньги из кармана). Я только инспектировал.
Р а б о ч и е уходят. Остаются Биттнер, Колбе. Каррас берет бутылку пива, платит деньги, садится и пьет.
Д и р е к т о р (к Балке, Биттнеру и Колбе). Сколько вам потребуется времени, чтобы устранить повреждения?
Б а л к е. Три дня.
Д и р е к т о р. А справитесь?