Т о р н о в. Что спасать?
Н и к е л ь. Что не сгорело.
Т о р н о в. А, так вы с той мельницы, что сгорела в четверг. И вы перебрались сюда? Когда мельник вернется?
Н и к е л ь. Скоро.
Т о р н о в (утирает пот). Я приду через полчаса. Я здесь по поручению короля. (Приходя в ярость из-за того, что Никель не слушает.) Ты понял? Меня король послал!
Н и к е л ь. Да, того и гляди помрешь со страху.
Т о р н о в. Ты почему не в солдатах?
Н и к е л ь (изображая крайнюю слабость, цепляя нога за ногу, ковыляет по направлению к Торнову). Где мне, господин советник. Я весь больной, шагу не могу ступить, никуда не гожусь — еле ноги таскаю. Вот, например, зуб у меня. (Открывает рот.) Хотите пощупать, как шатается?
Т о р н о в. Как же ты работаешь у мельника?
Н и к е л ь. Мельник сам удивляется.
Т о р н о в. Ну, от меня тебе не улизнуть. (Уходит.)
Никель опять засыпает.
Входит М е л ь н и к, держа в руках обуглившуюся книгу заказов, кладет ее на прибитую к двери мельницы специальную подставку.
М е л ь н и к (листая книгу). Крестьянин Ширмайстер отдал смолоть десять мешков овса. Крестьянка Дебельн отдала смолоть мешок пшеницы. Ничего я не спас, кроме этой книги, где записаны мои обязательства перед заказчиками. Значит, я спас только свои долги. Но это хорошо. Ибо наше имущество бренно, оно подобно мякине и полове, а долги суть нечто прочное, они зиждутся на честности и других составных частях нашей бессмертной души. (Зовет.) Никель!
Н и к е л ь. Да?
М е л ь н и к. Ты собираешься работать? День-то уже кончается.
Н и к е л ь. У меня перерыв.
М е л ь н и к. Унеси отсюда мешки.
Н и к е л ь. А я что, не работал? Да я себе все лицо разбил на этой вашей допотопной мельнице, у меня вон даже зуб шатается. Таскаешь мешки вверх на собственном горбу, подъемник не работает, а на лестнице темно — ни зги не видать.
М е л ь н и к. Мы бедны и должны трудиться в поте лица своего.
Н и к е л ь. Подъемник-то сломан, вот и потеешь. (Встает и уносит мешки за мельницу.)
М е л ь н и к. Ты понятия не имеешь о возвышенных человеческих устремлениях. Предаешься животной страсти к безделью. То сиднем сидишь, то нос от работы воротишь, то баклуши бьешь… Крадешь у хозяина время. Нет чтобы поспать, восстановить свои силы, только и знаешь, что греховодничаешь со служанкой, словно двужильный.
Никель останавливается и слушает.
Работай, когда я тебя браню.
Никель несет мешок дальше.
А в свободное время дурака валяешь. Благодаря самодисциплине и полному самоотречению мы восстановим дело. Сначала самопожертвование, потом капитал. Я ведь начинаю не на пустом месте. У меня есть мельница с четырьмя крыльями. Ну-ка, старуха, пошевели костями, пусть они загремят, твои крылья.
Никель ставит мешок на землю.
Ты что?
Н и к е л ь. Советник приходил.
М е л ь н и к. И что сказал?
Н и к е л ь. Что еще придет. Сказал, что его послал король.
М е л ь н и к. Ты представился калекой?
Н и к е л ь. А как же.
М е л ь н и к. Ну так работай. Я пошлю фельдшеру еще один подарок. Такой человек, как я, и должен бороться за ничтожного ленивого бродягу вроде тебя — а все потому, что из-за победоносных войн людей совсем не стало. Во всем Бранденбурге нельзя найти работника, даже мальчика на побегушках. Собственно говоря, с этим сбродом просто наказанье господне, когда его не хватает. Хотел бы я знать, что вообще означает эта мобилизация? И эти маневры в самое неподходящее время? Все от них стоном стонут. Ты старайся, а то я тебя отдам в солдаты. Мне стоит только пальцем пошевелить.
Н и к е л ь. А кто работать будет?
М е л ь н и к. Что?
Н и к е л ь (на ходу). Вы меня можете отдать в солдаты, а я могу сам уйти от вас в армию, так ведь?
М е л ь н и к. Отдыхай, Никель. (Берет у него мешок.) Ты ведь парень честный. Ты ведь не пойдешь в солдаты, глупости какие. (Целует его.)
Н и к е л ь (разваливается на мешках и поет).
М е л ь н и к. Ах ты, скотина. (Гоняется за ним с палкой, но из-за своей хромоты не может догнать.)
Н и к е л ь убегает на мельницу. Мельник с палкой наготове подстерегает его. Из-за угла появляется В е в е р к а.