Ф р и д р и х. Принц, обычно вы читаете лучше.
Г е н р и х. Я позволю себе… (Хватается за сердце, громко.) Разумеется, все это только теоретически. «Армия, которая встретится с основной военной силой Австрии, должна некоторое время держать оборону, в то время как другая сможет действовать свободно, имея в качестве основной цели крепость Прагу…» (Вскакивает и кричит возбужденно.) Но это означает войну.
Г е н е р а л ы (испуганно). Война?
Г е н р и х. Сир. Во имя разума и гуманности… (Снова хватается за сердце.) Ах, у меня опять начинается приступ.
Ф р и д р и х. Господа. Я получил сведения о том, что мать моего светлейшего противника императрица Мария Терезия в этом году на пасху исповедовалась вдвое дольше, чем обычно. Мария Терезия — женщина набожная. В чем же ей пришлось исповедоваться столь долго? Я скажу вам: она перечисляла свои долги. Господа, мы выиграем эту войну.
Ш т у т т е р х е й м (выходя вперед). Ваше величество, если дело столь серьезно, позвольте несколько слов вашему верному Штуттерхейму. Повышение в должность генерал-майора обещано мне примерно восемь лет назад.
Ф р и д р и х. А!
Т р е ш о. Ваше величество, я прошу об увеличении разрешенного генералам багажа. Я не в состоянии обойтись тремя багажными колясками и двенадцатью ослами.
Ф р и д р и х (в бешенстве). Еще пожелания?
П о д г у р с к и й (с польским акцентом). Мое единственное желание, ваше величество, хорошо подраться.
Ф р и д р и х. И это говорят прусские генералы. (Подгурскому, которого он уже не слушал.) Стыдитесь, мсье.
П о д г у р с к и й. Я хотел выразиться, но у меня не вышло. Я сказал: я хочу умереть.
Ф р и д р и х. Ну так застрелитесь.
Подгурский, серьезно глядя на Фридриха, вынимает пистолет. Затем решительным шагом подходит к рампе и приставляет пистолет к виску. Через некоторое время он начинает чистить пистолет.
Ц и т е н. Да здравствует наш добрый, наш любимый, наш великий король! Мы все готовы пожертвовать ради него жизнью!
Ф р и д р и х. Не шумите так, генерал Цитен. Вас сюда не приглашали и вообще не звали.
Ц и т е н. Вы не получили моего письма?
Ф р и д р и х. Письма? Где письмо? Почему у меня нет письма генерала Цитена? Катт.
Катт беспомощно пожимает плечами.
(Сидя, Цитену.) О, прошу прощения, дорогой Цитен. Ваше письмо здесь, и де Катт говорит мне, что вы на нем сидите.
Ц и т е н (оглядывается, с трудом встает, снимает крышку и с торжествующим видом извлекает письмо). Вот оно. (Снова заглядывает в ночной горшок, соображает, в чем дело.) Очень удобно, какштуль. Хе-хе, посадили старого Цитена на какштуль. В этом много ума, много юмора. Но есть ли в этом бог? Шутка, а? (Засыпает.)
Фридрих и генералы смеются.
Ф р и д р и х (яростно). Канальи.
Тишина. Входит М е л ь н и к в черном праздничном платье: чулки с красивыми красными кожаными подвязками у колен, тонкая палка с резным набалдашником. Снимает шляпу. Зажимает шляпу между коленями, вешает палку за кожаную петлю на пуговицу сюртука, останавливается посредине зала.
Ты кто?
М е л ь н и к. Я мельник.
Ф р и д р и х. Ты честный человек?
М е л ь н и к (неуверенно). Я немец.
Ф р и д р и х. Ты — прямой человек?
Мельник выпрямляется.
Значит, не гнешься? (Генералам.) Кто любит своего короля, пусть решится выступить против него. (Мельнику.) Ну раз не гнешься, выкладывай, что там у тебя.
Мельник кланяется и шаркает ногой. При этом его шляпа падает. Он ловит шляпу, но падает сам, споткнувшись о палку.
Ф р и д р и х (генералам). Отправляйтесь в библиотеку и изучайте план кампании.
Все, кроме спящего Цитена, уходят, последним — П о д г у р с к и й, с пистолетом в руке. Он проходит мимо Фридриха, не отводя от него преданного взгляда.
Ты что делаешь?
М е л ь н и к (с трудом поднимается, зажимая шляпу между коленями). Я мельник.
Ф р и д р и х. А чего ты хочешь от меня?