К а т т. Господин мельник, король имеет в виду уступить вам в спорном деле и не преследует никаких иных целей. Он отменит свое запрещение на определенных условиях. Вы получите право хлопать сколько душе угодно. Так-то. Я нахожусь здесь, чтобы сообщить о столь благоприятном для вас исходе дела. Однако решение вопроса несколько затягивается из-за ваших постоянных столь неуместных выходок.
М е л ь н и к (бьется головой об стену и кричит в глубочайшем отчаянии). Ох, горе, горе!
К а т т. Почему вы так убиваетесь — ведь вам повезло?
М е л ь н и к. Это слишком неожиданно. Я ненавижу сюрпризы, даже приятные. Как я могу радоваться случаю, если он сразу же напоминает мне о нищете и слабости человеческого духа? Я думал, вы хотите меня колесовать, сударь.
К а т т (смеется). Нет, разумеется.
М е л ь н и к (смеется, потом становится серьезным). Что — разумеется?
К а т т. Я вам сейчас объясню. Королю был нужен смелый и честный человек. Все считали вас таковым. Смелый и честный человек был нужен королю для того, чтобы опровергнуть несправедливое мнение некоторых особ о внутренней обстановке в королевстве. Должна была быть доказана законность данной формы власти. Поймите же, в чем заключалась идея. Вы должны были выступить защитником свободы, явить собой образец гражданского мужества. Вам была гарантирована высокая милость короля.
Мельник вздыхает.
Ну, зачем же вы упали?
М е л ь н и к. А он посмотрел на меня своими большими, нечеловечески блестящими глазами. Разве вам незнаком этот взгляд?
К а т т. Верно, он на старости лет разыгрывает Нерона.
М е л ь н и к. И вы говорите так о своем начальстве?
К а т т. А как прикажете? Заметили, как он потом взъелся на меня? «Это была ваша идея, дурак вы этакий». Буквально — дурак.
М е л ь н и к. А это была ваша идея?
К а т т. Ни в малейшей степени.
М е л ь н и к. А почему вы не возражали?
К а т т. Мне не положено по штату. Король сказал, что план был хорош, но в нем допущена ошибка. В предлагаемых обстоятельствах мельник не мог быть смелым и честным человеком.
М е л ь н и к. Почему?
К а т т. Таков был смысл и моего молчаливого вопроса. Почему бы ему не быть смелым и честным?
М е л ь н и к. И что ответил король?
К а т т. Король ответил: «Он ведь не знал, что я этого хочу».
М е л ь н и к. Верно.
К а т т. Что?
М е л ь н и к. Я не знал, что король этого хочет, вот и сел в лужу. И никакой я не защитник свободы. Я только и думаю, как бы выпутаться из этой истории.
К а т т. Тяжелый вы человек, с вами не договоришься. Я доставляю вам ценную информацию и делаю предложение величайшей важности, а вы начинаете разглагольствовать. Итак, я продолжу, с вашего разрешения. Король решил попробовать еще раз — при более благоприятных обстоятельствах, которые нам надлежит создать. Ибо теперь вы в курсе дела, не так ли? Короче. Сегодня после богослужения король отправится на площадь принимать присягу у новобранцев. Он вызовет вас с мельницы и запретит вам хлопать. В ответ вас просят произнести нижеследующую наивную фразу в народном духе: «Есть еще судьи в Берлине!»
М е л ь н и к. Ну и дела!
К а т т. Проявите стойкость, и вы войдете в историю!
М е л ь н и к. Королю угодно, чтобы я победил? Мое хлопанье ласкает его слух? Сударь, я начинаю совершенно иначе думать о короле, я его люблю. (Кричит.) Ловиза! Никель! (Катту.) Сударь, благодарю вас, какой сегодня прекрасный день! Мне еще надо отдать заказчику одну бумагу, контракт.
Входит Л о в и з а, она работала.
Где Никель?
Она не знает.
Оденься получше, я жду кое-кого в гости. А именно короля. Король собирается заглянуть ко мне в гости. (Выносит из чулана контракт и подписывает.) Пятого апреля тысяча семьсот восемьдесят седьмого года Брут Фюрхтеготт Блейх. (Катту.) Прошу вас, сударь.
Оба уходят. Вслед за ними хочет уйти и Ловиза. В это время открывается крышка ларя. Из него вылезает С и м о н, весь в муке. На рукаве его мундира — черная повязка.
С и м о н. Тсс…
Л о в и з а (узнает его). Симон. Что ты тут делаешь?
С и м о н. Жду тебя.
Л о в и з а. Со вчерашнего вечера, как начало смеркаться?
С и м о н. Я слышал, ты перебралась сюда. Ну, прокрался я на мельницу и стал тебя искать. В час ночи вваливается этот чертов мельник и прется на чердак, пришлось мне залезть в ларь и ждать, пока он заснет. Но этот старый осел прохрапел одиннадцать часов кряду прямо у меня на крышке. (Руками разгибает ногу.) Поверишь, нога совсем не желает двигаться, не слушается, и все.