За его спиной раздается властный окрик: «Стоп!» На велосипеде быстро въезжает п о л и ц е й с к и й.
П о л и ц е й с к и й. Что здесь происходит?
В а й л е р. Дружище, Красный Отто!
П о л и ц е й с к и й. Вайлер, Фриц!
В а й л е р. Я думал, нацистские бандиты тогда схватили тебя.
П о л и ц е й с к и й. А я думал, тебя.
В а й л е р. Сколько мы не виделись?
П о л и ц е й с к и й. Целых двенадцать лет.
В а й л е р. И теперь ты — полиция. А я заделался бюрократом по жилищным вопросам. И вдвоем мы возьмем за жабры этого господина Ноймана. Давай, Отто, я не шучу. (Наваливается на дверь.)
П о л и ц е й с к и й. Товарищ Вайлер, нам позвонили, что представитель власти нарушает закон. Черт подери, Фриц!
В а й л е р. Подменили тебя, что ли? Кулак Красного Отто вошел в поговорку. Помогай, что стоишь? (Снова наваливается на дверь.)
П о л и ц е й с к и й. Брось, право слово. Я здесь не Красный Отто. Я здесь прежде всего — советник гражданской полиции советской оккупационной зоны Германии. А раз партия доверила мне такой пост, я обязан разобраться, что тут за скандал, и наказать виновных, кто бы они ни были. Фриц, брось дурить. Аргументировать кулаком умеет всякий, а ты попробуй Потсдамскими соглашениями. У нас антифашистско-демократический строй, пора к этому привыкать. (Собирается уйти, затем оборачивается.) И все-таки — рот фронт, Фриц! (Уезжает.)
Вайлер разглядывает дом.
В а й л е р (кричит). Жилищная комиссия по расквартированию! Тут люди без крова! Откройте! Пожалуйста!
Дом по-прежнему темен и тих. Пауза. Слышен шум ветра да гул работающей фабрики.
В а й л е р (решительно направляется к фабричным воротам, складывает рупором ладони у рта и кричит). Кончай работу!
С фабрики доносятся крики: «Кончай работу!», «Как, уже?», «Не иначе как напился!» Фабричный гул смолкает. Наверху распахивается окно и выглядывает багрово-красное лицо владельца, господина Н о й м а н а.
Н о й м а н. Продолжать работу! Сейчас всего шестнадцать часов тридцать две минуты. Что за идиот велел кончать работу?
Р а б о ч и е уходят с фабрики.
Стоп! А кто мне возместит убытки? (Закрывает окно и, задыхаясь, выбегает из дверей. Затем бросается навстречу выходящим толпой рабочим.) Кто сделает еще шаг, может забирать документы. Я из кожи вон лезу из-за лишней пары досок, чтобы вы не подохли с голода. И вот благодарность. Вы что, захотели на улицу, к этим нищим? Доиграетесь. Марш, на работу.
Р а б о ч и е возвращаются на фабрику. В а й л е р проходит с ними.
(Запирает ворота. Потом обнаруживает у своих дверей переселенцев. Оглядывается и направляется к ним.) А где же ваш господин квартирмейстер? Исчез. Ага. Да, головой стены не пробьешь. Попытайтесь-ка сами, на свой страх и риск. Вам сюда, прямо по улице. Плохо дело. Власти неспособны обеспечить людям крыши над головой.
Наверху раскрывается окно, из него выглядывает Ф р и ц В а й л е р.
В а й л е р. Жилищная комиссия по расквартированию. Вам придется приютить беженцев.
Н о й м а н (у дверей). Анна, позвони в полицию. Скажи, что он ворвался в дом. (Вайлеру.) Можете преспокойно оставаться наверху. Мы подождем советника полиции Калузу.
В а й л е р. Добро! Подождем товарища Калузу. У нас антифашистско-демократический строй, пора к этому привыкать.
Пауза.
Н о й м а н (уверенно). Вы ждете совершенно напрасно. Эта комната действительно не зарегистрирована, поскольку я и не обязан ее регистрировать. При антифашистско-демократическом строе на первом плане — экономика. А в этой комнате я намерен производить эксперименты по производству древесного эрзац-волокна. Распоряжение три дробь семь. Известно ли вам его содержание?