В а й л е р. Да. Чти отца своего и мать свою.
Слышен звонок велосипеда. Появляется товарищ К а л у з а. Ставит велосипед и, заметив Вайлера в окне, направляется к Нойману.
К а л у з а. Здравствуйте.
Н о й м а н. Добрый вечер.
В а й л е р. Рот фронт!
К а л у з а. Слушаю вас.
Н о й м а н. Господин советник полиции, он вломился ко мне в дом.
В а й л е р. Ну, это уже смешно.
К а л у з а. Ничего смешного. Спустись вниз.
В а й л е р. Отто, он же утаил комнату.
К а л у з а. Я не спрашиваю, утаил ли он комнату. Я сказал, чтобы ты спустился вниз. Причем немедленно.
Н о й м а н. Вы что, не слышите, что сказал господин советник полиции?
В а й л е р. А с вами мне вообще не о чем разговаривать, квартирный спекулянт.
К а л у з а. Не шуми, право слово. Спускайся, или я вызову патруль.
Вайлер закрывает окно.
Н о й м а н. Премного обязан, господин советник полиции.
В а й л е р появляется внизу. Н о й м а н поднимается наверх.
В а й л е р. Ну, знаешь! Подставлять ножку своему же, партийцу!
К а л у з а. Только по закону, Фриц, право слово. Подожди, я научу тебя, как надо поступать. (Подходит к двери и звонит.)
Сверху выглядывает Н о й м а н.
Н о й м а н. Что-нибудь еще, господин советник полиции?
К а л у з а (мрачно). Да. Так как же с комнатой?
Н о й м а н (испуганно). Ах, с комнатой…
К а л у з а. Да, с комнатой. Причем с незарегистрированной.
В а й л е р (обрадованно). Ну наконец-то, Отто. (Нойману.) Признавайтесь в преступлении.
Н о й м а н. А с вами мне вообще не о чем разговаривать. Вы не внушаете доверия.
В а й л е р. Еще бы! Ведь я поймал вас с поличным.
Н о й м а н. Люди вроде вас вообще не могут занимать никакой официальной должности.
В а й л е р. Вы так полагаете? Бери его, Отто.
Н о й м а н. Вы здесь не в пивной. Вам ваши грубости даром не пройдут, я все запомнил.
В а й л е р. Не все, дерьмо ты этакое.
К а л у з а. А теперь чтоб у меня было тихо. Право слово.
В а й л е р. Нет, до чего наглые эти фабриканты! О каких-то распоряжениях болтает. Свое дурацкое три дробь семь можете повесить у себя в сортире.
К а л у з а (взглянув наверх). Три дробь семь?
В а й л е р. Представляешь?!
К а л у з а (достает затрепанную книжечку.) Помещение для хозяйственных нужд.
Н о й м а н. Именно так я и сказал этому господину. Распоряжение три дробь семь, приказ триста двадцать ПП СБЦ.
К а л у з а. Но это в случае, если ББ К два восемьдесят восемь.
Н о й м а н. Разумеется. Я же не сказал три дробь шесть.
К а л у з а. А как обстоит дело с ААЦ ФЦУ?
Н о й м а н. Я выполняю Т сорок.
К а л у з а. А в случае, если восемьдесят семь?
Н о й м а н. Т два дробь семь.
К а л у з а. Т два дробь семь. А Т два дробь восемь?
Н о й м а н. Будет выполнено.
К а л у з а. Каким образом?
Н о й м а н. По распоряжению один от одиннадцатого пятого сорок пятого, принимая во внимание инструкцию три дробь тысяча четыреста пятнадцать, арабскими цифрами.
К а л у з а. Порядок.
Н о й м а н. Премного благодарен, господин советник полиции. Спокойной ночи. (Захлопывает окно.)
В а й л е р. Ничего не понимаю. По какому праву этот тип закрывает окно?
К а л у з а. Распоряжение три дробь семь, Фриц.
В а й л е р. Плевал я на три дробь семь!
К а л у з а. Не нарушай закона, право слово.
В а й л е р. Закон, закон!.. Вот мой закон, Отто: людям нужен кров на ночь. А вся эта болтовня про помещение для хозяйственных нужд — чистая мура!
К а л у з а. Распоряжение три дробь семь, Фриц. (Протягивает ему книжечку.) При наличии помещения или площади, пригодной для хозяйственных целей и могущей быть использованной в течение двадцати четырех часов, вселение квартирантов не допускается, за исключением семейств с детьми, которым в случае бедственного положения жилье предоставляется в обязательном порядке. (Прячет книжечку.) Сказано ясно и понятно, помещение охраняется законом. Всего! (Садится на велосипед.)
В а й л е р. Но ведь это бюрократизм!
К а л у з а. Знаешь, у нас и без того хватает дел, чтобы еще препираться с товарищами. (Останавливается.) Попытайся-ка еще разок в Остеркётене. (Уезжает.)