Вайлер снова один. Разглядывает дом. Он освещен, как в начале сцены. Д в а г о с п о д и н а входят с разных сторон и звонят условленным образом. Господин Нойман сходит вниз и впускает их в дом. Двери запираются. Вайлер подходит к переселенцам.
В а й л е р. Значит, так. Будем вселяться, пользуясь бедственным положением. Распоряжение три дробь семь. Каждый будет говорить, что у него дети. А если кто захочет узнать, где они, скажете, что на товарной станции. Или еще что-нибудь в этом роде. И придут позже. Понятно? Пошли. (Выстраивает переселенцев в очередь у дверей Ноймана. Затем звонит условленным образом, а сам с удостоверениями и печатью усаживается на ступеньке перед дверью.)
Н о й м а н открывает двери.
Вам все же придется приютить беженцев. Бедственное положение. Распоряжение три дробь семь. Исключительный случай: семьи с детьми. Имя?
С т а р ы й п е р е с е л е н е ц. Хинтерлехнер. Эдуард. Двое детишек. Они на товарной станции и придут потом.
В а й л е р (ставит печать и протягивает удостоверение Нойману. Переселенцу). Порядок. Входите. Следующий.
П е р е с е л е н е ц входит в дом.
В т о р о й п е р е с е л е н е ц. Гампе, Франц и Эрна. Двое детей. На товарной станции. Входи, Эрна. (Входят в дом.)
Один из переселенцев протискивается без очереди.
Т р е т и й п е р е с е л е н е ц. Пропустите. У меня астма.
В а й л е р. А дети?
Т р е т и й п е р е с е л е н е ц. Конечно. Четверо. Они с супругой на товарной станции и могут подойти в любой момент. (Нойману.) Разрешите представиться: Элерт. (Входит в дом.)
Н о й м а н. Уж не думаете ли вы, что я поверю в эту чушь? Немедленно предъявите мне удостоверения личности этих людей.
В а й л е р (протягивает Нойману направление на вселение). Предъявлю. Завтра. Они все потеряли. Следующий.
Подходит очередь тщедушной женщины.
Ж е н щ и н а. Марта Августа Вильгельмина Флинц, урожденная Блаха, из Богемской Лайпы. Пятеро сыновей. Они на товарной станции и придут потом.
Н о й м а н (быстро). У вас пятеро?
Ж е н щ и н а. Да.
Н о й м а н. Сыновей.
Ж е н щ и н а. Да.
Н о й м а н. А может быть, четверо?
Ж е н щ и н а. Нет, пятеро.
Н о й м а н. Пятеро сыновей на товарной станции и придут потом?
Ж е н щ и н а. Да.
Н о й м а н (отходя от двери). В таком случае, господин Вайлер, ни о каком вселении не может быть и речи. Или вы хотите, чтобы полиция проверила такое обилие детей?
В а й л е р (после паузы). Выходите. Все.
П е р е с е л е н ц ы медленно выходят из дома. Нойман идет к дверям.
Н о й м а н (Вайлеру). Видите ли, господин Вайлер, я вас понимаю. Все ради дела. На вашем месте я, вероятно, поступил бы так же. Раньше мы называли это духом предпринимательства. (Запирает двери.)
В а й л е р (очень громко). Малахольная пустомеля. Допрыгались… Ночуйте теперь на улице. Ну и тупица. А ему только того и надо.
Э л е р т (женщине). В другой раз шевели мозгами. Вот и поймешь, что тише едешь, дальше будешь.
В а й л е р. Хорошенькая революция. (Тяжело опускается на ступеньку и закуривает окурок.)
Переселенцы стоят в нерешительности. Одна женщина собирается уходить. Останавливается возле Вайлера. Это та, что утверждала, будто у нее пятеро сыновей.
Ж е н щ и н а. Пускай я малахольная. Но не настолько, чтобы ломиться в чужой дом и так орать, что людям пришлось звать полицию. Самим-то лень мозгами пошевелить, а то догадались бы: фабрики-то стоят пустые, раз делать в них нечего. (Группе переселенцев.) У товарной станции пустой фабричный цех. Стена пробита снарядом. Крыша течет. Вот в нем я и поселюсь, хоть я и малахольная. (Уходит.)
П е р е с е л е н ц ы следуют за ней.
В а й л е р (поднимаясь). Подождите, я с вами. У меня тоже нет жилья. (Уходит вместе с ними.)
Наверху раскрывается окно. Выглядывают Н о й м а н и д о р о д н а я ж е н щ и н а.