Н о й м а н (служанке в доме). Брунгильда, верните женщину с зеленым узлом. Анна, я понял. Они хотят подбить простых людей на ложь. Вам нужна крыша над головой? Так наврите с три короба. Скажите, что у вас дети. А эта тихая женщина, что она сказала? Пятеро сыновей. Понимаешь? Пятеро — и все сыновья. Тут я и понял. Это уж не хитрость, а ограниченность.
С л у ж а н к а выходит из дома.
Да, Анна, эту женщину я пущу. В конце концов, место у меня есть. Все равно рано или поздно нас заставят. А так я хоть знаю, кого беру.
Возвращается с л у ж а н к а с ж е н щ и н о й.
Моя милая, позвольте вам представить мою жену. Мы решили приютить вас. Не благодарите. Вы не умеете лгать, и это мне понравилось.
Ж е н щ и н а низко кланяется и входит в дом.
Квартира Ноймана. Н о й м а н закрывает окно.
Н о й м а н. Так-то спокойнее. Кажется, я немного привык к антифашистско-демократическому строю. Эта комната господская. Значит, для кого она? Для господ. (Кричит в раскрытую дверь.) Господин Еккель! Эдуард, старина, поднимайся сюда! С сегодняшнего дня будем заседать здесь.
Появляются д в а г о с п о д и н а.
Да будет свет! Анна, что ты там бормочешь, вверни лампочки.
Анна ввертывает лампочку.
Нет, не одну. Все! Да, пусть соседи заглядывают. Что они увидят? Опытных коммерсантов за работой. Да, за работой. Нет, это не безумная смелость, а верный расчет. Сними чехлы с кресел.
Анна снимает чехлы.
Что значит, чужая в доме? Беженку мы поселим на чердаке. Какие еще ведра с песком? Теперь они ни к чему. Перестань бормотать! Если мы наконец не возьмемся за ум, то в один прекрасный день все пойдет прахом. (Кричит.) Нет, не лучше, когда прахом! Мне надоело обделывать свои дела в бомбоубежище лишь потому, что моя жена якобы способна видеть на три аршина сквозь землю! Да кто я, наконец? А теперь позаботься о беженке, как там ее. Дай ей поесть, что-нибудь горячее. Нет, не Брунгильда позаботится, а ты. На то есть свой резон.
А н н а выходит.
(К гостям.) У нее навязчивая идея — будто нам обязательно вселят какую-нибудь семью. Она прожужжала мне все уши, просто сил нет. Это у нее от матери, та была точно такая же. В четырнадцатом году она добормоталась до того, что действительно началась война. Ужас!
Все осматривают комнату.
Э д у а р д. Великолепно! Но я не знаю, зачем мы стараемся? Грозит девальвация: один к двадцати.
Е к к е л ь. Об этом болтают в общественных сортирах.
Э д у а р д. Это мое любимое место. Они еще опомнятся. Еще скажут спасибо, если им позволят хотя бы сортиры чистить.
Е к к е л ь. Когда придет господин Швертфегер, вы этот тон лучше бросьте. Для него главное — приличие. Говорят, однажды он отказался от сделки только из-за того, что его партнер за обедом поднес к губам нож.
Э д у а р д (с горечью). Хорош гусь! У человека десятки тысяч.
Н о й м а н. Господину Швертфегеру пора бы появиться.
Звонок.
Господин Швертфегер! (Выбегает.)
Оба господина встают. В комнате появляется д о р о д н ы й г о с п о д и н, сопровождаемый Н о й м а н о м.
(Представляет.) Господин Ладентин, первый наш экспедитор. Господин инженер Еккель, подземное и наземное строительство. Господин Швертфегер. С минуты на минуту должен появиться Боббе — добрый дух из экономического управления.
Ш в е р т ф е г е р (после паузы). Это хорошо, я тороплюсь.
Н о й м а н. Договоры ожидают вашей подписи.
Ш в е р т ф е г е р (усаживаясь). Уютное местечко.
Н о й м а н. Здесь сиживал еще мой дед.
Все садятся. Швертфегер достает очки и бумаги.
Ш в е р т ф е г е р. К делу. Вы — экспедитор? Гарантируете ли вы бесперебойную работу транспорта?
Э д у а р д. Нет.
Н о й м а н. Полагаю, счастливое завершение сделки даст нам основание надеяться на лучшее. Позвольте, господин Швертфегер, по этому поводу стаканчик довоенного?
Ш в е р т ф е г е р. Благодарю. Но я не пью, ни капли. Принципиально. Не выношу спиртного.
Н о й м а н. Тогда поздравим друг друга просто так.
Э д у а р д. Вам что! Вы сидите дома и в ус не дуете. А мои грузовики ездят по дорогам. Завтра я без официальных документов ни одной машины не выпущу.