Доносится его крик: «Подождите!» Затем звук отъезжающего грузовика. Вся семья оцепенела. Музыка как в начале картины.
Сборочный цех у товарной станции. Он отремонтирован. Здесь устроено общежитие. Его о б и т а т е л и, в том числе несколько переселенцев, сидят на импровизированных стульях и скамьях. Среди них Ф р и ц В а й л е р с огромным радиоприемником.
В а й л е р. Вечер, посвященный открытию первого общежития переселенцев, объявляю открытым. Повестка дня. Пункт первый: художественное вступление — Чайковский, увертюра «1812 год». Моя собственная, привез из СССР. Пункт второй: вступительное слово. Пункт третий: провозглашение начала строительства социализма. Слово будет предоставлено нашему обербургомистру, члену Социал-демократической партии Германии.
П о ж и л о й м у ж ч и н а (вскакивая). Что?
Переселенцы аплодируют. Вайлер ставит пластинку. Под сводами цеха звучит увертюра Чайковского «1812 год».
П о ж и л о й м у ж ч и н а (подзывает Вайлера). Товарищ Вайлер, я выступать не стану, этому я не обучался. Это вы отстроили цех для жилья, вам и выступать. Только не мне, я не умею. Ну, ладно там, Первое мая, день рождения Бебеля — я согласен, тут любому известно, что говорить, ничего не надо придумывать. Но в такой день, на открытии… Не знаешь как начать: «Товарищи» — это не всем подходит, а сказать «граждане» у меня язык не повернется.
В а й л е р. Тогда ты не имеешь права называться бургомистром.
П о ж и л о й м у ж ч и н а. Я обербургомистр.
В а й л е р. Тем более. Но согласись — именно как обербургомистр ты должен уметь в нужный момент произнести речь.
Э л ь с т е р м а н (вытаскивая из кармана бумажку). Вот пригласительный билет. Что в нем значится? «Гость». О выступлении ни слова.
В а й л е р. Но на открытиях принято произносить речи. Это же ясно, как божий день.
Э л ь с т е р м а н. Тогда выступай ты. Ты — КПГ.
В а й л е р. А ты — глава города. И за тебя голосовали СДПГ, КПГ, ХДС и ЛНП.
Э л ь с т е р м а н. Единогласно.
В а й л е р (достает сигарету). Закури фабричную. Вчера обменял на чемодан. А главное — скажи об этой женщине.
Э л ь с т е р м а н. О какой еще женщине?
В а й л е р. Она живет не здесь, я ее пригласил. В сорок пятом, когда буржуазия забаррикадировала двери, эта женщина заявила: они не хотят нас пускать? Ладно, позаботимся о себе сами. Мы отправились сюда и отстроили жилье. Во всяком деле важна инициатива. А инициатива исходила от нее.
Э л ь с т е р м а н. Инициатива?
В а й л е р. Она из деревни. Муж с политическим прошлым. Пятеро сорванцов на шее. Пассионария. Конечно, она этого о себе не думает. Но я ее впряг в нашу телегу, а за ней потянутся и другие. Завтра утром, ровно в восемь я являюсь к Паулю Бартлингу и объявляю, что мы развернули социалистическое строительство. А я снова могу идти в слесаря. Так-то. А ты собираешься подложить мне свинью, отказываешься выступать: «Я этому не обучался!»
Э л ь с т е р м а н (к публике, под музыку). Выходит, что я, Рихард Эльстерман, по профессии токарь, должен уметь произносить речи. А откуда мне уметь? Этому я не обучался. В концлагере меня научили не с речами выступать, а помалкивать, чего бы это ни стоило. И вдруг мне говорят, что с сегодняшнего дня я не токарь, а обербургомистр и должен восстанавливать предприятия. Откуда мне знать, как это делается? Во время забастовок я учился останавливать фабрики, а не восстанавливать их. Но мы взялись за дело и восстановили. Мы знали, что многое недоделано и некоторые начнут придираться, но ведь пришлось начинать все сначала и делать в тысячу раз лучше прежнего. Над этим стоит поразмыслить. (Взбирается на груду металлического лома.)
Переселенцы аплодируют.
Эльстерман, Рихард, обербугомистр. (Большая пауза.) Граждане жильцы! Там, где вы сейчас живете, когда-то было полно станков. На них делали бомбардировщики. Каждое движение руки несло смерть. Станков нет. Разбомбили. Теперь здесь живут люди. И это прогресс. Цех войны вы превратили в цех мира. Сами, своими руками. Что важнее всего для человека сегодня? Многие этого не знают. Самое важное — это…
Ф р а у Ф л и н ц (соседу, тихо). Трудовая книжка.
Пораженный Эльстерман умолкает.