Перед домом Ноймана. Г а м п е дописывает последние буквы на вывеске: «Народное предприятие».
Г а м п е (кричит по направлению окон комнаты Флинц). Флинц!
Ф р а у Ф л и н ц выглядывает из окна.
Это твоих рук дело! Знаешь, кто будет директором? Вайлер.
Ф р а у Ф л и н ц захлопывает окно и опускает жалюзи.
Нойман уже в Ганновере. Анну-плаксу он забрал с собой — это единственное, чем он не спекулировал. Слушай, о тебе написано в газетах. С портретом.
На всех окнах опускаются жалюзи. Гампе отставляет лестницу.
Открывается дверь, выходит ф р а у Ф л и н ц с с ы н о в ь я м и. Они впрягаются в повозку, нагруженную вещами. Семейство готово отправиться в путь.
Ф р а н т и ш е к. Мать, я останусь.
Фрау Флинц молча смотрит на него, потом снимает с повозки чемодан и ставит его у ног Франтишека. Ф р а н т и ш е к уходит на фабрику. Повозка трогается с места.
Г а м п е (ошеломлен). Что вы делаете? Куда собрались?
Ф р а у Ф л и н ц. Туда, где вы оставите меня в покое с вашей политикой.
Повозка продолжает свой путь. С фабрики доносится песня:
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Картофельное поле. На одном из участков работает ф р а у Ф л и н ц с К а р л о м и Г о т л и б о м. На другом — м у ж ч и н а примерно одних лет с фрау Флинц. Сбор картофеля. Фрау Флинц великолепно выглядит.
Ф р а у Ф л и н ц. Вот и осень. Судя по нашей картошке, самое трудное позади. Первый год был трудным, ну а нынче у нас будут излишки и мы продадим их в городе. Готлиб, отнеси корзину, она полна. Сами видите, как хорошо слушаться матери.
Из деревни доносится колокольный звон.
К а р л. Мать, уже семь. Сегодня я получу от Альберта Фриче запальную катушку. Наконец-то дострою машину. Можно кончить работу? Хоть разок пораньше.
Ф р а у Ф л и н ц. Карли, еще светло. У нас полно работы. Так не годится.
Быстро работают. Мужчина на соседнем участке трудится в поте лица. Поскольку Флинцы уходят вперед, то переговариваются возгласами.
М у ж ч и н а. Три пары крепких рук — вот что нужно такому участку земли. А я все ковыряюсь один. Мать стара, да и ей приходится заботиться о доме и скотине. Кто знает, сколько она еще протянет. Когда мы переселялись, все казалось куда проще. У матери была лавочка: предметы хозяйственного обихода. А когда к нам обратились с призывом перебраться в деревню, мы первыми из нашего местечка переехали сюда. Как пойдет дальше, один бог ведает.
Молчание. Продолжают работать. Мешки Флинцев быстро наполняются.
Ф р а у Ф л и н ц. Готлиб, перестань читать! (Мужчине.) Разрешите спросить, а где ваша супруга?
М у ж ч и н а. Мы из-под Косвича. Я холостяк. Два года в солдатах, четыре года в плену. Когда жениться-то? А я против случайных знакомств.
Работают. Готлиб подошел ближе и прислушивается.
Ф р а у Ф л и н ц. Готлиб! (Мужчине.) Вы, наверно, сторонитесь людей?
М у ж ч и н а. Работа может доконать человека. Да я и не первой молодости.
Ф р а у Ф л и н ц. Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. Вы в партии?
М у ж ч и н а. Я в эти дела не лезу.
Ф р а у Ф л и н ц. Как и мы. Мы тоже взяли у них землю. Красные не дураки. Они знают, что маленький человек взрастит любой росток: маленькое, да мое.
М у ж ч и н а. Я смотрю, как вы тихо и спокойно работаете со своими ребятами, ни с кем не связываетесь. Это мне нравится. Знаете, я ведь все время отстаю от вас недели на две. Меня зовут Онаш.
Ф р а у Ф л и н ц. Очень приятно. Марта Флинц. Это Готлиб, а это Карли, наш любимец. Я ему толкую: женись. Бетти из семьи богатеев Липпертов совсем в него втюрилась. Но у него только мотоцикл на уме. А ему уже двадцать один.
К а р л. Мать!
Ф р а у Ф л и н ц. Не кайся, рано вставши да молодо женившись, — верно, господин Онаш?