Фрау Флинц молчит.
(Продолжает.) Только не говорите: ты, мол, любишь свою профессию, вот и вспоминай почаще, что ты — рабочий, а значит, это твоя забота, чтобы рабочая власть крепко держалась и никому не вздумалось поворотить историю. Ведь за это ты боролся. Да, тридцать два года. А теперь я кручусь как белка в колесе лишь потому, что господин передовик сельского хозяйства вместо ячменя хочет сажать табак. Сегодня пять часов спорили. Мне приходится все время повторять себе: поднажми, еще годок — и наступит социализм, а чтоб было скорее — это зависит от тебя. Я жду не дождусь, когда смогу сказать: вот оно! Теперь можно пожить. А мне тоже хотелось бы беззаботной жизни. Неужели я заслужил ее меньше других? Да отвечайте же наконец!
Фрау Флинц молчит.
Ну конечно, вы скажете — беззаботен не тот, у кого забот нет, а тот, кто ни о чем не заботится. И ты жалуешься, что на тебя свалилась огромная забота, забота о человеке. Что наконец-то тебе представилась возможность по-настоящему, без полицейской дубинки позаботиться о своем классе.
(Пауза.) Ладно. Вы мне все это скажете. Да скажете еще, что у вас-то забот хватает. А я скажу вам прямо в лицо: вы дошли до ручки, потому что вам не о ком стало заботиться. Сыновья от вас ушли, вы остались в одиночестве. Только не говорите, будто не знаете, куда вам податься. Чудачка, сколько вам пришлось изворачиваться, чтобы ваших пятеро ребят не померли с голоду. Какое потребовалось мужество, чтобы не дать им превратиться в убойный скот. То было войной за себя. А сейчас вы не хотите взяться за ум и понять: если ты беден, то остается одно — разбогатеть. Изо дня в день вы готовы смиренно смотреть, как тридцать бедолаг надрываются в поте лица, тридцать раз бороздят поле из конца в конец. А ведь один трактор с машинами сразу захватывает всю полосу. Да ровненько, как по линеечке. Вам умные люди говорят: надо всем миром за дело взяться, а вы им даете от ворот поворот. Вот мне и говорят: товарищ Вайлер, ни слова о коллективизации. Крестьянам этого не понять. Эгоизм коренится еще слишком глубоко. (Достает брошюру.) Написавший ее был величайшим человеком всех времен. Он требует для людей вообще всех земных благ. Человека этого зовут Ленин. И он говорит: богатейте в товариществе. Прочтите, если не верите. Там написано, как разбогатеть. (Дает книгу фрау Флинц и направляется к двери. Неожиданно начинает смеяться.) Слышали бы сейчас наши, комитетские, что я пропагандирую. Коллективное хозяйство. Мираж. (Оглушительно смеется.) Вы не поверите, фрау Флинц, но сегодня я впервые снова могу смеяться по-настоящему. Вероятно, революция — слишком серьезное дело, чтобы ее можно было делать без юмора. Чего только не случается с человеком. (Еще раз возвращается к постели.) Я вот собирался бросить все и уехать на комбинат, слесарем. Нет, я поеду в Халле. И займусь вопросами права. (Идет к двери.) Да, совсем забыл: к вам хотел заглянуть доктор Хайнице из поликлиники. Вы сделаете все, что он скажет. (Выходит.)