Г о л о с. Да прекратите вы, бога ради!
Г о л о с Б о й е. Вы превышаете полномочия, господин передовик сельского хозяйства.
Зажигается свет. Тишина. Киномеханик выходит вперед.
К и н о м е х а н и к. Отойдите от экрана.
В е с т ф а л ь. Я — председатель объединения крестьянской взаимопомощи.
К и н о м е х а н и к. Это не основание, чтобы загораживать экран.
В е с т ф а л ь. Здесь занимаются провокацией.
Ф р а у Ф л и н ц. Господин киномеханик, я просто подпевала. Разве это запрещено?
К и н о м е х а н и к. Нет. Это естественное выражение восторга.
В е с т ф а л ь. Но не в ее положении. Это и есть провокация. Сперва Бинкау. Теперь Вагнер собирается смыться. Если она станет продолжать петь, вся деревня разбежится.
Ф р а у Ф л и н ц. Ладно. Тогда я заткнусь.
Смех.
В е с т ф а л ь. Это еще не все.
Б а р х е. Уже второй раз прерывают.
В е с т ф а л ь (к фрау Флинц). Ну-ка расскажи всем, как ты представляешь свою дальнейшую жизнь в деревне.
В а г н е р. Интересно, интересно.
В е с т ф а л ь. Иначе фильм демонстрироваться не будет.
К и н о м е х а н и к. Это нарушение правил!
В е с т ф а л ь. А ну, говори.
Ф р а у Ф л и н ц. Во-первых, меньше работать, это самое главное. Самое большее восемь часов. И на той работе, которая нравится. А потом как можно быстрее разбогатеть.
Смех.
В е с т ф а л ь. Это брехня. (Киномеханику.) Продолжайте фильм. В конце концов, вы же на работе.
К и н о м е х а н и к. Сказал бы я вам сейчас пару слов…
Б и н к а у (смеется). Работать самое большее восемь часов и как можно быстрее разбогатеть. Это я расскажу другим. А другие анекдоты знаешь, Флинц?
Ф р а у Ф л и н ц. Не для кино.
Б и н к а у. Все равно это не кино, а халтура.
К и н о м е х а н и к. Простите, фильм имеет успех у зрителей.
Б и н к а у. Ну кого интересует, выйдет ли дитя Дуная замуж за писателя или нет? Вот я — скотник. А чем я занимаюсь? Работаю в поле. Да разве это работа! А вот Рюмплер вырос на поле. А чем он занимается? Мучается со скотом. Нет, здесь что-то не так.
Б а р х е (встает). Идешь в кино, а попадаешь на собрание.
В а г н е р. Тогда дуй домой, как всегда.
Б а р х е с треском захлопывает за собой дверь. Крестьяне смеются.
К и н о м е х а н и к. Коллеги!..
К р е с т ь я н и н (киномеханику). Пойди купи себе пива. (Дает ему монету.)
К и н о м е х а н и к. А как же с планом?
К р е с т ь я н и н. Мы свое время отсидим. Вот тебе и план.
К и н о м е х а н и к. И все время эти дискуссии. А фильм вовсе не политический. (Уходит.)
Ф р а у В а г н е р. Когда мой был кузнецом, он каждый квартал приносил премию.
В а г н е р (смеясь). Да, кузнецом. На заводах разделение труда. Каждый делает то, чему его учили. А в деревне — все что придется.
Ф р а у Ф л и н ц. Только не Бойе.
В а г н е р. Бойе… У него-то — восемьдесят гектаров! А сколько у тебя? Целых четыре с половиной!
Ф р а у Ф л и н ц. Десять. С твоими. Ты же от своих отказался. И Бинкау захочет кончать работу пораньше. Будет пятнадцать. Мельцер уже оплатил пиво киномеханика. Значит, он свою долю вложил.
В а й к е р т (смеясь). Всего двадцать гектаров.
Ф р а у Ф л и н ц. Ты будешь нашим бухгалтером.
Б о й е (спокойно). Знаете, что вы делаете? Колхоз.
Наступает тишина. Д в о е к р е с т ь я н уходят. Бинкау поднимается.
Б и н к а у. Колхоз? Это политика. А я и не заметил.
Ф р а у Ф л и н ц. Ерунда, Бинкау. Колхозов мы не хотим, А если мы делаем что хотим, значит, это не колхоз.
Б и н к а у (садится). Мне тоже так кажется.
Б о й е. Берегись, Бинкау, она тебя агитирует. Ясно, что ее подослали. Вестфаль с товарищами.
В е с т ф а л ь. Ну, хватит, господин Бойе. Я за то, чтобы шутки кончились.
Б е т т и. Пойдем, Бойе, не вмешивайся. Следующий сеанс мы закупим целиком, тогда будем среди своих. (Уходят.)
Б и н к а у. Жирная харя!
В е с т ф а л ь. Послушайте, зачем же все объединять? Посмотрите на меня. Разве у меня больше земли, чем у вас? Нет. Разве она лучше? Тоже нет. Но я рационализировал, механизировал. А это может каждый.
Ф р а у Ф л и н ц. Конечно. Он разъезжает по разным своим съездам, а тем временем старуха мать сидит у электрических доильных аппаратов, обслуживать которые может только он сам, и доит коров, как в допотопные времена, большим и указательным пальцем.