В и т о м и р. Развяжи язык, Гоца! Ну, пошевеливайся же!
Г о ц а. Ну вот, например… у птиц — две, а у млекопитающих — четыре ноги.
П и к л я. Очень хорошо.
Г о ц а. У рыб и змей ног нет.
П и к л я. Отлично.
Г о ц а. У рыб есть плавники, а у птиц — крылья. И все они выполняют какую-то функцию.
В и т о м и р. Ну, ты, свояченица. Ну и отстояла свою честь. Я и не предполагал, что ты, моя прелесть, буквально начинена знаниями, они из тебя так и прут, как дым из трубы…
Г о ц а. И все они выполняют какую-то функцию. Кажется, я на этом остановилась? И дальше… (Декламирует.)
П и к л я. Ну, прекрасно, браво! Я вижу, вы умеете молоть вздор. А знаете ли вы, что такое дуршлаг?
В и т о м и р. Откуда ей знать, Ширгич, если она его никогда не видела? Не знаешь, Гоца, и не дрожи как осиновый лист! Первый раз сейчас о дуршлаге и слышишь!
П и к л я. А знаете ли вы хотя бы, что такое дрель?
В и т о м и р. Нет, Гоца, ты возле нее и близко не была, не стоит вздыхать!
П и к л я. Но вы, конечно, знаете, как делаются трубы? Это знает каждый ученик-жестянщик первого года обучения!
В и т о м и р. Да ты и этого не знаешь, несчастная Гоца! И как же ты думаешь, бедняга, работать среди жестянщиков? Если ты не знаешь даже, как делаются трубы!
Г о ц а. Никто ученым не рождается…
П и к л я. В ваши годы поздно обучаться ремеслу!
В и т о м и р. Это тебе, Гоца, не то что раскатать на доске скалкой тесто для лапши! Здесь знаешь как надо работать — у-у-ух!
П и к л я. А если придется вам гравировать, фальцевать или выполнять художественную чеканку?
В и т о м и р. Ремесло жестянщика замечательное, но его надо знать!
Гоца плачет.
Еще не хватало, чтобы ты ревела!
П и к л я. Если у вас нет никакой специальности, вам остается одно — или руководить, или заниматься искусством.
Входит Б о р а, за ним появляются С е л и м и р, Л и н а и Р о з и к а.
Б о р а (Гоце). Что с вами?
П и к л я. Засыпалась бедняжка, товарищ председатель!
Р о з и к а (тихо, Пикле). Заведи сейчас же речь обо мне!
П и к л я. Провалилась, несчастная, с треском! Но я хотел бы сказать вам несколько хороших слов вот о товарище Розике. Вот уж на все руки мастер!
Р о з и к а (стремительно подходит к Боре, кокетливо). Вы можете меня использовать по-разному. (Смеясь.) Как картошку — в виде гарнира, в винегрете, в пирожках… Вы, конечно, любите клецки?
Б о р а. В сухарях!
Р о з и к а. А торты?
Б о р а. И пироги и галушки! Но все же вам придется подождать. (Гоце.) И вам тоже. Окончательное решение мы вынесем после того, как я войду в курс дела. Это не займет очень уж много времени. Но если вам не терпится, пожалуйста, заходите, справляйтесь, нам не помешаете.
С е л и м и р. Ну вот, товарищи, с этого момента вы во всем будете слушаться товарища Бору, а он, видимо, сразу вам скажет, что он будет требовать от нас.
Все аплодируют.
Товарищ Бора, желаю тебе всего наилучшего, больших успехов в работе… А когда будешь в наших краях, не проходи мимо, заскакивай! Ну, мне больше нечего здесь делать!
Все аплодируют. С е л и м и р уходит.
Б о р а (провожает его и кричит ему вслед). Можешь быть спокоен, все будет в порядке!..
Все аплодируют.
Б о р а (возвращается, выражение его лица сразу становится надменным и решительным). Товарищи, я знаю, каковы вообще наши люди. Не стану распространяться, но все вы не являетесь исключением. Трудно сделать из вас дружный коллектив. Так ведь?
В с е. Так!
Б о р а. Готовы глотку друг другу перегрызть… И сами не знаете зачем… Так?
В с е. Так!
Б о р а. Единодушны вы только тогда, когда надо что-то стибрить или кого-то обмануть. Тогда вы все в один рог дуете. Так?
В с е. Так!
Б о р а. А как только дело доходит до дележа, начинаются ссоры, вплоть до кровопролития. Так?
В с е. Так!
Б о р а. Вы равнодушны, когда дело касается всего чего угодно. Но когда коснется вашего личного кармана — вот тут-то вы весьма чувствительны! Так?