Входит В и т о м и р.
В и т о м и р. Так как же нам быть со Шпирой, товарищ председатель?
Б о р а. Ох, люди, не успеешь с одним делом разделаться, на тебя наваливается другое! Разве не видишь, что у меня дел полон рот, товарищ Камбаскович? И никто тебе не верит, все думают: быть председателем — значит восседать в мягком кресле и получать кучу денег! А сколько хлопот с одними родственниками? Даже те, кто до вчерашнего дня и слышать обо мне не хотел, и те теперь на меня претендуют… «Хорошо нам сейчас, — говорят они, — теперь и наш Бора на руководящей работе!» Навалились, черт побери, на меня со всех сторон — просят устроить на работу, выбить квартиру, подкинуть телефон, оказать протекцию, добиться скидки, достать путевку на курорт, ходатайствовать о пенсии, замолвить словечко насчет прекращения уголовного дела… О чем ты меня спросил?
В и т о м и р. Я спросил: что будем предпринимать в отношении Шпиры?
Б о р а. Подожди, я помечу этот вопрос в записной книжке… на букву Ш-Ш-Ш… Ага, шины для Диши, шелк светло-голубой, ближе к морской волне, а можно и вишневый, один отрез — восемьдесят или сто двадцать… Для Широлы с острова Крк — почтовый ящик, Пунат — двуспальную кровать к началу августа… Шило для Милана Штефица — телефон 21333, добавочный 03… (Записывает.) Так! Я записал себе на букву Ш: «Шпира-жестянщик», а ты мне напоминай время от времени. А где же Ширгич, мне надо с ним посоветоваться по вопросу переоборудования административного здания.
В и т о м и р. А вон он! Только что приплелся из города с музыкантами, пьяный в дымину…
Вдали на гармонике играют коло, кто-то время от времени взвизгивает.
В и т о м и р. Слышите, что он делает? (Зовет.) Ширгич! Иди сюда, горе луковое, к председателю! Не слышит, пойду позову его! (Уходит.)
Гармоника продолжает надрываться.
Входят, обнявшись, П и к л я и Р о з и к а. Пикля держит литровую бутылку водки. Громко поют под звуки гармоники, играющей за кулисами.
Розика вырывает у Пикли бутылку и пьет.
Б о р а. Ну и глоток же у вас, Розика… длинный, как голодный год!
П и к л я. Делайте со мной что хотите, товарищ председатель! Только святого не касайтесь… Хватанул я лишку, конечно…
Б о р а (берет у Розики бутылку). Ну что ты, товарищ Ширгич, за компанию один даже удавился! (Выпивает глоток из горлышка и ставит бутылку на стол.)
П и к л я. Я бы не… но вот… личные дела… то поссоримся, то помиримся… И пока все встанет на свои места, я — то одну, то другую бутылку…
Р о з и к а (тихо, Пикле). Не болтай… Лучше спроси, может, он хочет, чтобы гармонисты для него сыграли? Развеселим его…
Б о р а (Пикле). Ну, поскольку ты уже в хорошем настроении, я хотел бы поинтересоваться, как с моим кабинетом?
П и к л я. Я уже распорядился отпечатать гарантийное письмо для гравера на изготовление никелированной дощечки, на которой каллиграфическими буквами будет выгравировано: «Председатель». С большой буквы!
Б о р а. Не надо, Ширгич, никелированную. Мне кажется, более представительно выглядела бы дощечка из латуни.
П и к л я. Абсолютно верно, товарищ председатель… как говорят англичане: «Кто не разбирается в красоте, пусть берет то, что подороже!»
Р о з и к а (тихо, Пикле). Не строй из себя англичанина, лучше замолви словечко за меня!
Б о р а. Мы не должны расточительствовать, Ширгич! Надо обоих мастеров заставить более экономно расходовать тряпки, наждачную бумагу… ведь все это опять-таки из нашего общего кармана.
П и к л я. Так я уже и предусмотрел для вашего кабинета… кое-что… Небольшой гарнитур канцелярской мебели, обшитый кожей… письменный стол — самый простой, с резьбой по дереву… Для пола тоже ничего особенного — ковер под плинтус. Ну и, конечно, стеллаж с книгами — не важно с какими, важно, чтобы они были в массивных переплетах. Чтобы посетитель сразу подумал: «Ого, сколько этот председатель книг прочитал! И каждая — весом не меньше пяти кило!»