Елица подходит сзади к Твртко, кладет руки ему на лоб.
О чем ты думаешь, Елица?
Е л и ц а. Ты знаешь, о чем я думаю, Твртко. Я не могу представить себе наши леса без богомилов, без белого мрамора на полянах! Без гостя Момира, который в своей жизни и букашки не обидел. Что станется с моими братьями, моими сестрами, с родителями? Я не виновата, Твртко!… Прости меня за то, что я прошу тебя. Разве может быть Босния без своих богомилов, без старых, добрых боснийцев?
Т в р т к о (с письмом в руках). Хочешь послушать, что пишет твой сын, Елица?
Е л и ц а. От него письмо! Я почувствовала, что от него! Что он пишет? Как ему живется?
Т в р т к о. Живется ему хорошо. Учится, ему нравится в Дубровнике. (Читает.) «Но лучше всего — в Доминиканской церкви. Сюда я прихожу каждый вечер слушать орган. Молюсь богу Иисусу Христу и деве Марии. Мне неприятно, что меня воспитали в богомильской вере, я стыжусь этой чумы, каюсь и никому не признаюсь…».
Е л и ц а. Нет! Не надо больше! Я знала… Я знала, что родила себе врага! Материнской утробы стыдится! Отрекается от своей матери!
Т в р т к о (снимает корону). А что мне сказать о своей матери? И об этой короне, принадлежавшей моим прародителям? Смею ли я отринуть православие? О корона, ты для меня тяжелее железа, что скрывается в недрах Боснии! Недолго мы с тобой дружили… И от тебя хотят оторвать меня, Елица…
Е л и ц а. Не допускай этого, Твртко! Я лягу вместе с тобой под стечак.
Т в р т к о. Не надо, Елица. Ты еще молода. Ты еще будешь нужна…
Е л и ц а. Кому я буду нужна? Мне никто не нужен… Кто защитит меня от этого попа…
Т в р т к о. Найдется кому… Если я не смогу, Хрвое Вукчич встанет на твою защиту… Он не отдаст тебя.
Е л и ц а. Ты знаешь?.. Ты знал обо всем этом и дозволяешь ему…
Т в р т к о. У меня нет ненависти к нему, Елица…
Е л и ц а. Нет ненависти? Он отравил тебе жизнь, Твртко. Он подвергает тебя мучениям! Он угрожает твоей жизни… Он не знает, что выбрать…
Т в р т к о. Так должно быть, Елица. Он или кто-нибудь другой. Только ведь он молодой, думает, что все может, он еще не понимает, что такое бессилие. Его мучения — еще впереди… Хотелось бы мне знать, что он выберет… Если он когда-нибудь сделает выбор.
Е л и ц а. Чем больше я с тобой, Твртко, тем меньше я понимаю тебя…
Т в р т к о. А знаешь, я ведь в последнее время все чаще помышлял о том, чтобы отдать эту корону и уйти вместе с тобой куда-нибудь в горы. Далеко… На Трескавицу, на Белашницу, к влахам. Там легче дышится и время запаздывает на тысячу лет. Спокойно ходишь за стадом…
Е л и ц а. Почему ты не сказал мне об этом, Твртко? Пойдем! И сейчас не поздно…
Т в р т к о. Король ночью должен принять решение…
Е л и ц а. Принимай его и идем! Бежим!.. Какую веру ты выберешь, Твртко?
Т в р т к о. Может ли орел летать на одном крыле? Может ли олень скакать на одной ноге? Позови ко мне протовестиара.
Е л и ц а, рыдая, уходит.
Т в р т к о. Как ни решай, все равно ждет ад. Трое будут против меня! Что за мука!
Входят Е л и ц а и Т р и п е, она что-то говорит Трипе. Тот еле удерживает слезы.
Т р и п е. Приказывай, дорогой господин мой…
Т в р т к о. Подойди, Трипе… Что это ты больно хмурый? Посмотрите на него! Ну, она женщина, я не удивляюсь… А у вас, у бокелян, и вправду детские души.
Трипе отворачивается, плачет.
Т в р т к о. Сегодня вечером ты должен устроить мне королевский ужин, Трипе! Ты слышишь, что я говорю?
Трипе кивает головой.
Т в р т к о. Королевский пир! И пусть придут дубровницкие музыканты! И эту рабыню тоже приведите! Посмотрим, что она умеет… Я хочу, чтобы сегодня вечером смеялись! Чтоб хохотали! Пусть явится вся челядь с женами…