Т р и п е. Будет, как ты приказал, господин…
Т в р т к о. Так… А ты, Трипе, был когда-нибудь на карнавале в Дубровнике, а?
Т р и п е. Был, господин мой… Как раз когда дом там покупал.
Т в р т к о. А скажи-ка ты мне, трудно ли устроить этот карнавал? Чтоб каждый мог нарядиться?
Т р и п е. Нет, господин. Не трудно. Женщинам это недолго сшить…
Т в р т к о. Тогда пусть шьют! Сегодня ночью при боснийском дворе состоится маскарад, господа! Маскарад! И никого не пускай сюда без маски! Сообщи всем об этом! Пусть женщины шьют! Пусть все нарядятся, кто как сумеет! Все! Хоть это я могу приказать.
Т р и п е. Будет так, как ты приказал, господин…
Т в р т к о. А теперь ступайте!
Т р и п е уходит.
Т в р т к о. Елица, я хочу побыть один до полуночи.
Уходит и Е л и ц а.
ЭПИЛОГ
Затемнение. Освещены только часы.
Появляется И с а й я, он ведет г у с л я р а. Держит в руках маску. Сцена медленно освещается.
И с а й я (глядя в том направлении, откуда обычно появляется король). Садись! Садись и начинай! Играй на самых тонких струнах! Пусть он слышит… Живее. (Крестится.)
Г у с л я р (садится на треножник в середине сцены, играет на гуслях и поет).
Во время песни гусляра в зал входит несколько масок — это Х р в о е, Д а б и ш а, Ф р а н ц и с к а н е ц, Т р и п е и В л а д о е. Исайя торопливо надевает маску.
Х р в о е. Что это такое? Королевский пир или бабы-плакальщицы собрались? Король приказал, чтобы все смеялись!
Т р и п е. Полночь еще не наступила! Пейте, пейте, господа! Веселитесь! Дубровчане! Идите сюда!
Д а б и ш а. Хватит шуток!
Ф р а н ц и с к а н е ц. Где король? Почему его нет?
Все переглядываются, оборачиваются к ступеням, по которым обычно спускается король. Появились д у б р о в ч а н е и начали играть на флейтах и свирелях. Зала заполняется г о с т я м и в маскарадных костюмах, среди них — все действующие лица драмы, кроме Твртко.
Т у р о к. Скоро полночь, а турчанку мы еще не видели.
Д у б р о в ч а н и н. Покажите, покажите нам Рабыню!
И с а й я. Чтобы она осквернила православный двор!
Ф р а н ц и с к а н е ц. Католический!
М о м и р. Богомильский!
Т р и п е. Опять вы богохульствуете, господа!
Ф р а н ц и с к а н е ц. Знайте, что завтра мы начнем охоту на богомилов! Все будут распяты на крестах!
И с а й я. С завтрашнего дня Босния будет православной!
Д а б и ш а. Нет, католической.
В л а д о е. Потерпите еще немного, господа!
В у к о в и ч. Помоги нам господь бог!
Х р в о е идет от одного гостя к другому, заглядывает под маски, пока не находит Е л и ц у.
Х р в о е. Полночь приближается, Елица. Теперь-то мы увидим твоего мужа! (Хватает ее за руку, она пытается вырваться.) Я могу понадобиться тебе еще сегодня ночью, госпожа моя. Слышишь, о чем говорят? Король не выберет твою веру! Не может он… Но я буду тебе защитой, я не дам тебя в обиду. Это вера моего отца! Свою веру я буду защищать вот этим мечом! Мои воины стоят у дворца.
Е л и ц а. Если что-нибудь случится, ты будешь виноват.
Х р в о е. Ты хочешь, чтобы я отказался? Откажусь! Молви только слово! Мы убежим на Белашницу, на Трескавицу! Молви только слово! Мы не будем заставлять его принимать решение. Все будет по-старому. Только ты станешь моей! Ты будешь моей, а Босния останется у Твртко!
Е л и ц а (отталкивая его). Будь ты проклят!
Т р и п е (вводя Рабыню). Вот она, господа!
Дубровчане перестают играть, мужчины в масках окружают Рабыню, которая держит в руках бубен. Исайя крестится, Францисканец плюется.
М о м и р. Грех! Грех!
Х р в о е (оттолкнув гостей, снимает с Рабыни покрывало). Грех скрывать такую красоту, голубка!