В о з ч и к (потерял терпение. Сердито ударяет ладонью по столу). Не хочу больше слышать о похоронах! Хватит! Не приду! Не приду — и баста!
З е р о. Подумай…
В о з ч и к (упрямо). Нет! Не будет Моника возить покойников! (Бьет пустым стаканом по столу.) Нет, нет и нет!
З е р о. Подожди, я тебе объясню…
В о з ч и к. Я не желаю тебя слушать! Уходи!
З е р о (качаясь, подходит к окну и смотрит на улицу). Я не могу уйти. Там буря…
В о з ч и к. Видишь, собирается дождь. И никаких похорон не будет.
З е р о (возвращается на свое место). Ты ничего не понимаешь! Когда кого-нибудь хоронят в дождь, это очень хорошо… Дождь и похороны так подходят друг к другу… (Протягивает Возчику пустой стакан.) Еще!
В о з ч и к (угрюмо). Не дам!
З е р о. Немножко.
В о з ч и к. Ни капли!
З е р о. Тогда дай закусить.
В о з ч и к. Нечем!
З е р о. Ну немножко.
В о з ч и к. У меня ничего нет.
З е р о (размышляет, стоя на месте и покачиваясь, затем тяжелыми шагами подходит к Возчику и хватает его за плечо). У тебя нет или ты не хочешь мне давать?!
В о з ч и к. Чужестранец, знаешь ли ты, что такое голод?
З е р о (выпускает плечо Возчика и остолбенело глядит на него). Голод? Ты сказал — голод?! Вы голодаете? Вы?! (Вдруг начинает дико хохотать. Сквозь смех.) Голодают! Они голодают!
В о з ч и к (хмуро). Это не смешно!
З е р о (бредет к своему стулу, сквозь смех). Это смешно! Чертовски смешно!.. (Без всякого перехода вдруг становится серьезным. Он выпрямляется и со всей силы бьет ладонью по столу. Ликующе.) Ты придешь на похороны! Придешь, я готов поклясться!
Во дворе госпиталя.
В небе время от времени сверкают молнии. Ветер усиливается.
В з в о д с о л д а т во главе с С е р ж а н т о м шагает через лужайку к воротам госпиталя. Взвод входит во двор госпиталя.
Во дворе госпиталя, перед входом в морг, выстроился к о р д о н в ы з д о р а в л и в а ю щ и х л а г е р н и к о в. Среди них — Ю с т у с, М о й ш е, С и п к а, З о л а и П и п л. Все они стоят молча, неподвижно, вид у них совершенно безжизненный. Они походят на смешные, растрепанные чучела, на которые кто-то неловко напялил больничные халаты.
Взвод солдат останавливается в нескольких шагах от немого кордона. Вслед за солдатами идут У ш а с т ы й и С т у д е н ь. В руках у них — пустые носилки.
Сержант выходит вперед, делает знак санитарам приблизиться. Студень и Ушастый осторожно направляются к входу в подвал. Дойдя до кордона лагерников, они в нерешительности останавливаются.
С е р ж а н т (резко). Пропустите санитаров!
Сверкает молния, сильный удар грома сотрясает все небо.
Кордон стоит по-прежнему монолитный.
У меня приказ — в случае неповиновения применять силу! (Поворачивается к взводу и делает знак рукой.)
Солдаты перестраиваются в шеренгу. Шеренга солдат не спеша продвигается вперед. В кордоне никто не шевельнулся. Не дойдя двух-трех шагов до кордона, солдаты в растерянности останавливаются. Взгляды их обращены к Сержанту. Они явно не знают, что им дальше делать. По поведению Сержанта можно заключить, что сам он тоже этого не знает.
(Смотрит на свои ручные часы.) Даю вам две минуты, чтобы разойтись! (Не сводит взгляда с циферблата своих часов.)
Солдаты нервно переминаются с ноги на ногу. Они поглядывают то на своего командира, то на небо, на котором все чаще вспыхивают молнии.
Студень и Ушастый осторожно отступают за спины солдат.
В кордоне полосатых халатов по-прежнему не единого движения. Ветер словно взбесился.
(Нервно.) Одна минута…
Молчание.
(Вытирает вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Все напряженнее он следит за движением секундной стрелки. Наконец опускает руку. Глухо.) Время истекло.
Ничего не происходит. Сержант бросает отчаянный взгляд на солдат, точно ожидая от них спасения. Солдаты не знают, куда девать глаза: никто из них не решается взглянуть на молчаливый кордон.