Они молча следят за полетом птиц.
П и п л. Сипка, а птицы бывают ядовитые?
С и п к а. Ядовитые птицы? Нет, Пипл, не бывают.
П и п л. Ты уверен?
С и п к а. Абсолютно уверен.
П и п л (вздохнув). Я хотел бы стать птицей. (Помолчав.) А ты?
С и п к а (обнимает Пипла за плечи). Я хотел бы стать Пиплом.
Кладбищенская аллея.
По аллее проходит погребальная процессия.
Звон церковных колоколов сопровождает шествие…
Впереди идет С в я щ е н н и к, за ним Ю с т у с, М о й ш е, С и п к а, З о л а и П и п л несут гроб Йойо, за ними шагают п а ц и е н т ы госпиталя «Святой Рафаэль». На крышке гроба Йойо лежит полосатая шапочка лагерника. Далеко позади процессии, в одиночестве, опустив голову, шагает З е р о.
В конце кладбищенской аллеи стоит Н а н и т а. Когда Сипка приближается к ней, она подходит к нему и берет его за руку. Сипка уступает свое место в процессии товарищу и отходит с ней в сторону.
Сипка и Нанита молча провожают взглядом процессию, которая медленно проходит мимо них и исчезает в конце кладбищенской аллеи.
Звон церковных колоколов постепенно утихает и переходит в тоненький звук колокола кладбищенской часовни.
Н а н и т а. Я тебя ждала… Разве ты не мог прийти?
С и п к а. Я не хотел.
Н а н и т а (опускает взгляд). Я думала, что ты меня любишь.
С и п к а. Это правда.
Н а н и т а (вдруг хватает руку Сипки и судорожно вцепляется в нее, порывисто). Сипка, уедем из этих мест! Бежим как можно дальше отсюда!
С и п к а (качает головой). Мы уже не так легки на подъем, Нанита.
Н а н и т а (отодвигается от Сипки. Плечи ее опускаются. Надломленным голосом). Ты все еще надеешься…
С и п к а (бесцветным голосом). На что?
Н а н и т а. Что встретишь свою жену… и детей.
С и п к а (хмуро). Если бы я хоть верил в загробную жизнь.
Н а н и т а (озлобленно). Ты и в эту жизнь не веришь!
С и п к а. Разве я бы вернулся, если бы я в нее не верил?
Н а н и т а. Тогда ты ее ненавидишь!
С и п к а. Да. Часть ее — да.
Н а н и т а (подходит совсем близко к Сипке). Этой части больше нет… Она прошла.
С и п к а (с мягкой иронией). Чтобы никогда больше не вернуться?
Н а н и т а (с непоколебимой уверенностью). Чтобы никогда больше не вернуться!
С и п к а (гладит Наниту по голове). Ты храбрая.
Н а н и т а. А ты? Неужели ты боишься?
С и п к а (кивнув головой). Часто.
Н а н и т а. Чего?
С и п к а. Что смерть придет и за Нанитой.
Н а н и т а (кладет голову на плечо Сипки). Если ты меня покинешь, ты все равно меня потеряешь.
С и п к а (мягко). Нет, Нанита. Если я тебя покину, я никогда тебя не потеряю.
Н а н и т а (закрывает глаза). Это — разлука? Не может быть…
С и п к а. Лучшая из всех разлук…
Пауза.
Н а н и т а. Сипка… Ты помнишь мой сон?
С и п к а. Я помню все сны…
Н а н и т а. Тени спрятались в трещины, а по улицам разлился искрящийся свет…
Сипка высвобождается из объятий Наниты. Она остается стоять с закрытыми глазами.
Сквозь асфальт пробились цветы, и пестрые лепестки засыпали все крыши…
С и п к а медленно удаляется.
Н а н и т а. Держась за руки, мы перешли светящийся мост…
На кладбищенской аллее остается Нанита, одна, с закрытыми глазами. Пауза. Наконец она открывает глаза. Опустив голову, медленно идет в противоположный конец аллеи. Кладбищенская аллея пустеет. Звон колокола в часовне становится все громче.
Маленькое, заброшенное деревенское кладбище. Все собрались вокруг могилы Йойо. С и п к а тихо присоединяется к стоящим. Ю с т у с заканчивает свою речь.
Ю с т у с. Натурам экспеллас фурка, тамэн ускве рекурет — гони природу в дверь — она влетит в окно. Но то, что было, не должно и не может вернуться. Покойся с миром, ибо зло в природе человеческой изгнано навсегда.
М о й ш е. Аминь!
М н о ж е с т в о г о л о с о в (хором). Аминь…
Все расходятся… У могилы Йойо остаются Юстус, Мойше, Пипл, Зола и Сипка. Зеро сидит невдалеке на могильном холмике и молча наблюдает за ними.