С у д ь я. Я прошу прощения, инженер Корда, но, если вы позволите, я не буду тратить время на наводящие вопросы. Скажите нам: в каких отношениях вы были с обвиняемым в период учебы в Любляне и потом?
Б о р и к а. Мне очень жаль, но на этот вопрос я не буду отвечать.
Присутствующие удивлены.
С у д ь я. Можно мне спросить — почему?
Б о р и к а. Я никогда не присутствовала на судебных процессах и прошу не упрекать меня в этом. Я считаю, что это вопрос чисто личного характера и для суда не будет представлять интерес подробный рассказ о моей жизни в течение последних десяти лет. Я отвечу на ваши вопросы, но, пожалуйста, задавайте их в прямой форме.
С у д ь я. Да-да… Возможно, вы правы… Вы следили за ходом процесса?
Б о р и к а. Только с сегодняшнего дня. Я сегодня утром вернулась из командировки.
С у д ь я. Вам понятны свидетельские показания жены обвиняемого?
Б о р и к а. Да…
С у д ь я. Она сказала, что… (Листает протокол.) Так, другие вопросы сейчас отложим в сторону… Она утверждает, что ваши отношения с обвиняемым были нормальными. Что это были товарищеские отношения, даже такие, как между братом и сестрой. Это правильно?
Б о р и к а. С тех пор как он женился — да.
С у д ь я. А до этого?
Б о р и к а. Возможно, они были несколько иными… (Пауза.) Возможно, существовала симпатия… Не знаю, ясно ли я выражаюсь?
С у д ь я. Без всяких интимных связей?
Б о р и к а. Да.
С у д ь я. Действительно ли обвиняемый после аварии на стройке пришел к вам, то есть в вашу квартиру, и провел там весь вечер?
Б о р и к а. Да. И всю ночь. Вечером его видел у меня профессор Кондарко, а утром его здесь нашли работники органов внутренних дел.
С у д ь я. Почему он скрылся именно у вас? Почему не пошел домой?
Б о р и к а. Я его не спрашивала — почему.
С у д ь я. Что нужно было у вас профессору Кондарко?
Б о р и к а. Профессор Кондарко часто бывает у меня в гостях и редко приходит с какой-нибудь специальной целью.
С у д ь я. Есть у вас основания сомневаться в доброжелательных целях его визита к вам вечером двадцать девятого сентября прошлого года?
Б о р и к а. Профессор Кондарко для меня — дорогой гость, и я всегда встречаю его с радостью.
С у д ь я (усмехается). Вы слишком деликатны, инженер Корда. Хорошо, считаете ли вы, что имеются основания для утверждений некоторых свидетелей, что профессор Кондарко вел себя неискренне и что он помогал директору управления инженеру Борски погубить обвиняемого?
Б о р и к а. Нет, я так не считаю. Я работаю в Управлении государственных железных дорог, и Управление высотного строительства интересовало меня только постольку, поскольку в нем работал мой товарищ по университету. Я знала и некоторых коллег инженера, но только как товарищей по работе. За исключением, конечно, профессора. Он знает меня с детства, когда-то он работал вместе с моим отцом.
С у д ь я (после паузы). Благодарю вас. Слово предоставляется прокурору.
П р о к у р о р. Я обращаюсь к вам как к специалисту, свидетельница Корда. Что вам известно о преступлении, совершенном обвиняемым двадцать девятого сентября прошлого года?
Б о р и к а. Мне известно, что не было совершено никакого преступления.
П р о к у р о р. Вы утверждаете это как специалист?
Б о р и к а. Не надо иронизировать. Моя специальность — железнодорожные линии, железнодорожные узлы и мосты. Только здравый рассудок подсказывает мне, что Драшко не мог сознательно совершить никакого преступления.
П р о к у р о р. И все-таки он его совершил. И не единожды. Он допустил, что обрушился дорогостоящий объект, в результате чего погибли два человека, и в тот же день он совершил преступление морального характера — изменил своей законной супруге.
Б о р и к а. Это ваше категорическое утверждение, естественно, надо еще доказать. Ваши личные предположения — это ваше личное дело…
П р о к у р о р. Вы не признаете последнего?
Б о р и к а. Мне нечего признавать. Мне неизвестно, чтобы Драшко изменил своей жене.
П р о к у р о р. Какой адвокат научил вас так неуклюже опровергать очевидные факты?
Б о р и к а. Я знаю Драшко более десяти лет. В университете — в Любляне — звали его Карузо. Не смейтесь. Вы тоже были студентом. У Драшко был хороший голос, и он часто пел, даже когда был один. Пел просто так, для себя, как соловей поет в кустах роз у реки.