П р о к у р о р. И ворона часто воображает себя соловьем, когда находится возле роз.
Б о р и к а (холодно). Спасибо за комплимент. Но он не был вороной, не было возле него и роз. Можно продолжать?
П р о к у р о р. Прошу вас.
Б о р и к а. Он был прекрасным студентом, хотя у него редко были собственные книги. Все годы учебы он пользовался моими циркулями. Бумагу и тушь покупал на заработанные деньги: будучи членом студенческого кооператива, разносил по Любляне газеты, молоко. Когда мы встречались на улице, он имел привычку говорить, что у льва львиная грива только потому, что он сам себе добывает то, что ему нужно. Драшко был веселым парнем, замечательным товарищем, и мы все его любили. Мы знали, что отец его беден, работает курьером в банке и что у него было еще два сына и дочь. Дочь погибла во время ночной бомбардировки в сорок первом году, а братья отдали жизнь за свободу: один погиб в сорок втором году на улицах этого города, а второй — в сорок пятом на Сремском фронте…
П р о к у р о р. Простите, к чему вы все это говорите?
Б о р и к а. Все эти обстоятельства способствовали тому, что Драшко глубоко осознал, сколько надо положить труда, чтобы чего-то добиться. Он был слишком молод, чтобы участвовать в революции, но зато он активно участвовал в восстановлении и строительстве страны. И как школьник, и как студент, и как инженер.
П р о к у р о р. Что нужно было Драшко у вас двадцать девятого сентября прошлого года?
Б о р и к а. Он всегда приходил ко мне, когда ему было тяжело.
П р о к у р о р. Как к коллеге, товарищу или как…
Б о р и к а. Как к сестре.
П р о к у р о р. Если вы не против, расскажите нам об этой вашей встрече и состоявшемся между вами разговоре.
Б о р и к а. Я точно не помню… Прошел почти год с того дня… двадцать девятого сентября… Знаю, что я была одна дома… Да! Давайте воспроизведем и эту сцену.
П р о к у р о р. Не возражаю… Давайте.
Б о р и к а. У меня однокомнатная квартира в новом доме на углу Первомайской и улицы Пастера, в квартале от обрушившейся гостиницы… Я была дома одна и что-то читала… Если представить, что это стол, то там будет кровать, а я сидела в кресле, вот здесь. (Расставляет предметы и импровизирует.)
Опускается занавес, на котором изображена стена с окном.
Освещение концентрируется на комнате.
Часов в пять кто-то позвонил. Пожалуйста, пусть кто-нибудь позвонит!
Раздается звонок в дверь.
Да!.. (Встает и открывает.) Драшко!!
Драшко проходит мимо нее и устало смотрит по сторонам.
(Спокойно.) Что случилось?
Д р а ш к о. Душно…
Б о р и к а (с виноватой улыбкой). Я с обеда все время читаю. Забыла проветрить. (Подходит к окну и протягивает руку, чтобы его открыть.)
Драшко берет ее за руку.
Открыть?
Д р а ш к о. Не надо… В городе полно пыли. Мы живем в самом грязном и самом шумном городе Югославии. Сносят, строят, копают… Еще пятьдесят лет будем глотать пыль и перескакивать через развалины.
Б о р и к а. Ты что, надумал куда-нибудь сбежать?
Драшко устало усмехается.
В Любляну? Ты всегда внушал мне подозрения. Не верю, чтобы за те пять сумасшедших лет тебе в сердце запала какая-нибудь Францка или Майда! (Приносит две рюмки и подает одну из них ему.)
Д р а ш к о (с такой же улыбкой). Во время учебы ты была чертенком… (Смотрит на нее.) А теперь я вижу, что чертенок превратился в настоящего дьявола… (Вздыхает.) Никого у меня нет, Борика… Никого… А сейчас я теряю и самого себя.
Б о р и к а. Смотрите, какой Гамлет!
Д р а ш к о (с ноткой смирения, декламирует).
Б о р и к а (с улыбкой). Неплохо!.. (Наполняет его рюмку.)
Д р а ш к о (отходит от окна и садится). Ты специалист по дорожному строительству, Борика. Скажи мне, как выглядели римские дороги? Они были широкие? Мощенные первоклассным гранитом? А сейчас они в грязи.