Д р а ш к о. Я сделал в жизни только одну подлость, Борика. Подлость по отношению к тебе. Пять лет я любил тебя! Пять лет мы были вместе, и я думаю, что и ты не была ко мне равнодушна. Потом я окончил университет, с экзамена поехал на вокзал, а ты успела только махнуть мне рукой с перрона, назавтра я был за тысячу километров от тебя. Ты приехала через шесть месяцев, когда я уже был женат.
Б о р и к а. Как смешно… Как грустно все то, что ты говоришь.
Д р а ш к о. Почему? Я не единственный мужчина, который любил одну, а женился на другой.
Б о р и к а. Извини, Драшко, — за кого ты меня принимаешь? Получается, что виновата я, а не ты? Получается, что я поступаю аморально, так как всегда с радостью открываю тебе дверь!
Д р а ш к о. У меня не было причин уходить от Даницы. Она не виновата в моем инфантильном «подвиге», а ты не виновата в том, что у тебя ясный ум, такое лицо и тело, что ты — это ты… (Обнимает ее.)
З а щ и т н и к (хлопает в ладоши). Спасибо! Достаточно! Дайте свет!
Включается полный свет. Поднимается вспомогательный занавес. Зал заседания суда.
(Мягко, Борике.) Вы можете что-нибудь добавить к своим показаниям? Спасибо вам… Можете идти.
Б о р и к а, не глядя ни на кого, молча уходит.
(Судье.) Свои выводы из этих свидетельских показаний я сообщу в заключительной речи. (Он также возвращается на свое место и сразу начинает что-то записывать.)
С у д ь я. Последний свидетель — профессор, доктор Алексей Кондарко. Пусть войдет.
К о н д а р к о подходит к кафедре для свидетелей.
Сообщите секретарю суда свои личные данные.
К о н д а р к о. Доктор Алексей Кондарко, профессор университета…
С у д ь я. Прошу вас, немного громче. Надо, чтобы другие тоже слышали.
К о н д а р к о (громче). Доктор Алексей Кондарко, профессор университета, родился в тысяча восемьсот девяносто четвертом году в Харькове, на Украине. Инженер-архитектор.
С у д ь я. По национальности — украинец, гражданство югославское?
К о н д а р к о. Да…
С у д ь я. Вы сотрудник Управления высотного строительства?
К о н д а р к о. Да. С момента его создания и до последних лет. Последние два года являюсь советником управления.
С у д ь я. Обращаю ваше внимание, что в соответствии со статьей триста девяносто пятой, параграфы первый и второй Закона об уголовном судопроизводстве вы должны говорить суду правду и что ложные показания наказываются как уголовное преступление.
К о н д а р к о. Спасибо.
С у д ь я. Скажите нам, что вы хотели сказать.
Кондарко задумался, переминается с ноги на ногу.
Вы добровольный свидетель, не так ли?
К о н д а р к о. Что?
С у д ь я. Вы сами изъявили желание дать свидетельские показания?
К о н д а р к о. Да… да…
С у д ь я. Ну тогда — прошу вас, говорите!
К о н д а р к о (не сразу). Кто-то мудро заметил: в период великих испытаний проявляются героические черты народа. А в мирные времена — его склонность к культуре и цивилизации. Ваша нация и в том и в другом случае… я восхищен… Я хочу сказать — вы судите здесь великолепного специалиста… Простите, я не могу хорошо выразить свои мысли… Я хочу сказать, что я радовался (не оборачиваясь, показывает на Драшко) каждому его успеху! Радовался и был очень счастлив! Это наш Корбюзье, у него необыкновенные перспективы. Я бы сказал, что это человек будущего! Он нужен стране, очень нужен… Такие люди — редкость. Вот и все. До свидания… Спасибо… До свидания…
С у д ь я (в недоумении, после некоторой паузы). Минуточку, минуточку, профессор!
К о н д а р к о. Да?
С у д ь я. Если уж вы здесь, скажите нам: вы следили за ходом процесса?
К о н д а р к о. Да…
С у д ь я. У вас есть какие-либо замечания в связи со свидетельскими показаниями инженера Корды?
К о н д а р к о (возвращается к кафедре). Коллега Борика Корда говорила только правду. Чистую правду. А коллега Драшко ошибается. Я не могу его упрекать, но хочу сказать, что эта седая голова не лжет. Кондарко — не кошка, которая собирается укусить. Кондарко никогда не шпионил. Это очень неприятно, но я должен сказать: коллега ошибается.