Крестьяне подходят к ящику, вынимают театральные костюмы эпохи Возрождения, с удивлением разглядывают их.
М а ч а к (вынимая трико). Что это такое? Не то портки, не то чулки!
П у л ь о. А глянь-ка на эту куртку, Мате! Рукава-то что поросячьи пузыри!
А н д ж а (вытаскивает шелковое платье). Ой, бедная я, несчастная! И как же я в этом ходить-то буду? Запутается все меж ног, тут и свалиться недолго!
П е р в ы й к р е с т ь я н и н. Ой, какие короткие порточки! У моей Станы такие же…
М а й к а ч а. Да эти королевы какие-то чумовые были. Коли столько одежи на себя в дому напяливали, в чем же они тогда на улицу в холод-то выходили?
В т о р о й к р е с т ь я н и н (вынимает кольчугу). Гляди-ка, вот диковина-то! Проволочная куртка! Вот бы в таком-то в поле ходить! Не рвется, не цепляется…
Б у к а р а. Иди сюда, королева, сядь ко мне на колени, я тебя немножко пощупаю!
М а й к а ч а (садится ему на колени и взвизгивает). Ой; Чем это ты меня уколол?!
Б у к а р а (держит ее за грудь). Хороши у тебя центры, королева моя! Дай-ка я из них немного соку выжму.
М а й к а ч а (вырывается). Пусти меня, чтоб тебе счастья не видать! И чего это ты творишь на глазах у людей!
Оба падают и катаются по столу.
Т р е т и й к р е с т ь я н и н (надевает на голову шляпу с пером). Кукуреку! Кукуреку! Петух на крыше!
Ч е т в е р т ы й к р е с т ь я н и н (размахивает мечом). Вот так сабля, матерь божья! Только в лошадином заду ковырять!
Б у к а р а (завернувшись в черный плащ). Ба-а-бу, ба-а-бу! Видите, люди, бабу-ягу!
П е р в ы й к р е с т ь я н и н (в женской одежде). Добрый день! Добрый день! Я барышня, я кошечка! Мя-я-у!
В т о р о й к р е с т ь я н и н (задирает ему подол). Гляньте-ка на ножки у этой вот крошки! Такие и Грете Гарбо не снились.
М а ч а к (натянул трико и с гротескными жестами кланяется Первому крестьянину). Ах, барышня, прошу вас, один поцелуй в щечку!
П е р в ы й к р е с т ь я н и н (задирает подол). В нижнюю щечку, а коли хочешь — и в две!
М а ч а к (бьет его ногой). Иди к черту! У тебя изо рта воняет!
Ч е т в е р т ы й к р е с т ь я н и н (колет его мечом сзади). Барышня, у вас ведро худое! Его заткнуть надо!
П я т ы й к р е с т ь я н и н (со шлемом в руках). А ну-ка, Мачак, давай, налей сюда, угостим нашу королеву!
М а ч а к (пляшет вместе с Первым крестьянином, поет). «Миловала Мара солдата, солдата, солдата, Добыла корону из злата, из злата, из злата…»
М а й к а ч а. Сюда! Все сюда! Ко мне! Пляшите! Скачите! Пойте! Я тут королева! Я приказываю! Хочу, чтобы и на небе было слышно, как мы тут веселимся!
Крестьяне в театральных костюмах кувыркаются, задирают подолы одежды, поют:
Майкача стоит выпрямившись, руки в боки, в королевской одежде и гордо смотрит на всех. Все это время Шкоко сидит в глубокой задумчивости в углу, не обращая внимания на происходящее, а когда и его силой пытаются увлечь в коло, он не выдерживает.
Ш к о к о (кричит). Пустите меня… Пустите меня, воровская шайка! Вы думаете, что я круглый дурак и позволю вам делать со мной все, что вам в голову взбредет?! Моего отца ни за что ни про что погубили, а меня хотите на посмешище выставить!.. Смотрите, подавитесь, я вам это обещаю, ворюги проклятые!
Продолжительная пауза. Все словно онемели и с изумлением смотрят на Шкоко.
А н д ж а (подходит к нему). Иоца, дорогой мой! Что с тобой приключилось?
Ш к о к о. А тебе, Анджа, я все сейчас выложу… На тебя посмотреть — вроде и не налюбуешься!.. А если глубже копнуть, оказывается, что ты змея подколодная, может, еще похуже всех остальных…
А н д ж а. Иоца, что ты говоришь, бог с тобой?!
Ш к о к о. Она еще спрашивает! И я, дурак, тебе верил! Я думал, что ты меня любишь… А ты у меня все выведала да и пересказала этим бандитам… Не показывайся мне больше на глаза, слышала, ты! Все между нами кончено!
А н д ж а (истерично). Ой, горюшко, горюшко мне, и до чего дожить пришлось! Держите меня! Жизни себя лишу, жизни!.. (Бежит в угол, бросается на пол, плачет.)
П у л ь о. Ты что-то уж больно хвост задираешь, парень! Попридержи язык, а то как бы и нам что в голову не ударило!