Ш к у н ц а. Теперь кричите все в один голос!
К р е с т ь я н е. «Ура! Да здравствует Амлет!»
Ш и м у р и н а. «Товарищи! Посмотрите, как восстают представители трудового народа, чтобы разрушить прогнивший монархический строй!»
Ш к у н ц а. Ну, товарищи, что же вы застыли? Свергайте монархию! Сбрасывайте короля и королеву с их престола!
Крестьяне хватают Букару и Майкачу и сбрасывают их со стола.
Песню… Песню… Это надо делать под песню!
К р е с т ь я н е (поют).
Ш и м у р и н а. «Товарищи! Народ поднялся на восстание под мудрым руководством Амлета… Он поверг к своим ногам короля и его клику…»
Ш к у н ц а. А сейчас — воодушевление… Воодушевление, прошу!
П е р в ы й к р е с т ь я н и н. «Да здравствует свобода!»
В т о р о й к р е с т ь я н и н. «Долой шлюху Гертруду!»
Т р е т и й к р е с т ь я н и н. «Долой пропойцу Полония!»
Ч е т в е р т ы й к р е с т ь я н и н. «Долой Лаерта, конский навоз!»
Ш и м у р и н а. «Справедливость победила, товарищи! Справедливость всегда должна побеждать, потому как она на стороне бедноты и трудящего человека!»
Г о л о с а.
— «Правильно!»
— «Браво!»
— «Да здравствует Амлет!»
— «Долой врагов правды и свободы!»
М а ч а к. Помогите! Помогите… Он меня душит… Он меня по правде душит!..
Ш к о к о (выхватывает нож и приставляет его Мачаку к горлу). Все — назад! Чтоб ко мне никто и близко не подходил! Если кто попробует — пропал!.. Слушай, Мачак! Клянусь святым воскресением, прирежу тебя, как цыпленка, если не скажешь при всех, куда девалась расходная книга!.. Ты это знаешь, ты ее видел… Говори!
М а ч а к. Не… Иоца!.. Не надо… больно… Я ни в чем не виноват!.. Букара… Букара приказал мне ее спалить… Я не знал, зачем ему это, клянусь тебе… Он обещал мне большие деньги… Не убивай меня, Иоца, прошу тебя!
Ш к о к о (поднимается). Вот! Вот это я и хотел слышать!.. Товарищи, вы теперь все знаете, кто вор. Теперь вы знаете, кто берет деньги из кассы, а потом сжигает расходную книгу, чтобы не узнали, что деньги к его рукам прилипли. Мой отец безвинно пострадал. Зовите милицию, идемте в суд!
Б у к а р а. Нет, погодите! Какая милиция, какой суд? Кто может доказать, что я сжег расходную книгу? Разве не мог ее сжечь твой отец, когда увидел, что должна приехать ревизия и сразу же обнаружится, что денег в кассе меньше, чем нужно? Можно ведь и так объяснить, а?
Ш к о к о. Нет уж, Букара, на этот раз тебе не вывернуться! Тут все слышали, что сказал Мачак. Пошли, товарищи, в суд. Пошли! Все вы будете моими свидетелями.
Б у к а р а. Да ты в уме ли, Иоца? Ты думаешь, люди настолько глупы, чтобы поверить тому, что говорит человек, когда ему нож к горлу приставили? Вот пусть он теперь повторит то, что раньше сказал… Мачак, разве я приказывал тебе сжечь книгу?
М а ч а к. Пусть он отойдет подальше от меня со своим ножом, тогда я буду говорить!
Б у к а р а. Не бойся ты его! Ничего он тебе не сделает, пока мы все тут. Говори!
М а ч а к. Да, теперь, знаете… Товарищи, как бы это сказать…
П я т ы й к р е с т ь я н и н (вбегает, размахивая руками). Люди, люди!.. Старый Шкокич повесился в тюрьме!.. Вот сейчас приехал человек из города… Повесился, господи боже мой!
Все онемели. Продолжительная пауза.
Ш к о к о. Вы его убили! Вы убили!.. Он был справедлив, как солнце, а вы уничтожили его, чтобы себя обелить… А я все время был тут с вами… кривлялся, будто ряженый…
Б у к а р а. Вот, товарищи, теперь вам все ясно… Теперь вы и сами видите, что мы ни в чем не виноваты. Невиновный разве повесится?! Я надеюсь, Иоца, что уж теперь и ты видишь, как обстоят дела?.. Я тебя, конечно, понимаю, отец есть отец… нам тоже жаль, что все так получилось. Правду сказать, не надо бы так делать… Дорого, очень дорого заплатил твой отец за свою ошибку, но ты и нас должен понять…
Ш к о к о. Я вас очень даже хорошо понял! Вы просто шайка разбойников! Вы его заставили на себя руки наложить! Но погоди, погоди! Этим дело не кончится! Если нигде не нашлось справедливости для моего отца, я ее сам добьюсь! (Бросается с ножом на Букару.)
Крестьяне оттаскивают его. Слышны голоса: «Держи! Да оттащите вы его! Отберите у него нож!» Шкоко держат Первый и Второй крестьянин. Букара, который во время потасовки упал на пол, медленно встает, придерживая одну руку.