Ц а р и ц а. А я вот сейчас как двину тебе по лбу — звезды из глаз посыплются. Обезьяна тупая! Медные кувшины да кувшинчики, кружки да кружечки! А где золото, золото где? Я царица или кто я, по-твоему? Все вы зазря топчете эту землицу. Бездельники вы здесь все, бездельники и дураки! И тыквы у вас на плечах совсем пустые.
Н а й д е. Не надо так, Царица! Не бери греха на душу!
Ц а р и ц а. Заткнись, ты, балда! У тебя в голове мушиный рой. Подойди сюда! Ну как?
Н а й д е (смотрит ее живот). Все идет хорошо, Царица, не беспокойся.
Ц а р и ц а. Только ослы не беспокоятся, скотина ты тюкнутая! Все будет как надо?
Н а й д е. Все будет хорошо, Царица!
Ц а р и ц а. Ты одно и то же твердишь, лекарь, а вот уже пошел девятый год, а дело ни с места.
Н а й д е. Скоро разрешишься. Слышно уж в утробе. Ножками шевелят.
Ц а р и ц а. Шевелили и в прошлом году.
Н а й д е. Шевелили, это правда.
Ц а р и ц а. И в позапрошлом шевелили.
Н а й д е. Шевелили, но не так. В этом году совсем хорошо шевелят.
Ц а р и ц а. Давно бы уж пора.
Н а й д е. Не обычные это, так скажем, дети, Царица, чтобы появиться им на свет через девять месяцев. Эти родятся со звездой на лбу. Станут они нашими царевичами.
Ц а р и ц а. Будь по-твоему, пусть только родятся.
Н а й д е. Эх, Царица, если б я их носил, давно бы уж они божий свет увидали. Надо бы их подогнать, если сами не хотят!
Ц а р и ц а. Может, и так, да кто знает, сумеешь ли ты их вытащить.
Н а й д е. Извини, Царица, и подвинься. Это я-то, да не сумею вытащить дитенка?! А кто молодухе Лякайде вырезал шишку на шее? А кто сыну Црвенковых залечил язвы на ногах? Кто у маленького турчонка Юсе заговорил золотуху на шее, кто Ангелке из Белой Церкви снял бородавку с губы, так что стал я ему как брат родной. Вылечил я и раненого Божина Скоича из села Лажани и мельника Насима из Крушева: нос-то у него совсем было провалился из-за сифилиса, а я его вылечил и нос ему приделал серебряный. Да он и сейчас живехонек, да и Божин жив, тот, в которого разбойники всадили две пули, и я вытащил из него пулю в девять граммов. Ну хотите — могу продолжить. Сколько у меня волосин на голове, столько больных и раненых я вылечил.
Ц а р и ц а. Тебе, лекарь, не поможет волосня густая, когда у тебя голова пустая. Не долго уж ждать конца и тебе и твоей глупости.
Я н е (громко поет).
Ц а р и ц а. А, это ты, Яне? Что горло дерешь, будто на ярмарке? Что это за песня?
Я н е. По погоде и одежка. По медведю и рогатина. По святому и тропарь. По человеку и песня.
Ц а р и ц а. Лучше бы взялся за какое дело. Ты дубина или чурбан.
Я н е. Бывает, Царица, капитан умен, да корабль вверх дном. Умный — надёжа, да поплатился кожей.
Ц а р и ц а. Поплатишься и ты головой, коли нет в ней ни зернышка здравого соображения.
Я н е. Как нет, Царица? Есть! Только зернышки еще не проросли.
Ц а р и ц а. Много ты знаешь. Не гоже овце от стада отбиваться, волк сожрет.
Я н е. Что из того, если и сожрет? Мир-то не из-за меня пропадет. Он и так на ладан дышит.
Ц а р и ц а. А что этому миру мешает, скажи, если понимаешь.
Я н е. Видишь вон ту гору, Царица? Видишь — что там? Ну вот, это ему и мешает. Там есть кое-кто. Змей там, Царица!
Ц а р и ц а. Ты сначала о себе подумай, а потом берись поправлять жизнь. Занимайся своими делами, и нечего думать, куда река течет.
Я н е. Может, и так, Царица, только трудно об этом не думать. Одни бесятся от обжорства и пьянства. Другие состарились, а все кипят злобой. У одного амбары набиты, а другие слезами залиты. Один добывает и покоя не знает, а другой и глазом не моргнет и все это сожрет. Один рот раскроет, а другой причастится. Одному — виноград, а другому — виноградный жмых. Одному — яичко, а другому — скорлупки. Кошка и мышка о разном мечтают. Одно на уме у трактирщика, а другое — у извозчика.