Минутку. (Раздумывает — не отложить ли встречу с Андреем.)
М а р ь я н а. Пожалуйста, господин.
Д а г а р и н (взглянув на нее). Он что-нибудь говорил? Ну, обо мне.
М а р ь я н а. Ничего такого.
Д а г а р и н. Нет?
М а р ь я н а. Только то, что хотел бы вас видеть.
Д а г а р и н (удивлен). Он это сказал?
М а р ь я н а. Да. Почему вы так удивились?
Д а г а р и н. Ничего, ничего.
М а р ь я н а. И с органистом они что-то не поделили. Странно, ведь когда-то так ладили.
Д а г а р и н. Что не поделили?
М а р ь я н а. Тот зашел сюда, чтобы его поздравить. Не знаю в связи с чем, ну а Андрей его выгнал. Я ничего не говорю, этот органист и правда странный человек — пьет, как известно, и даже больше, чем раньше… Но выгнать его…
Д а г а р и н (вынимает из кармана жилетки коробочку, достает из нее таблетку и кладет в рот). Нет-нет, воды не нужно.
М а р ь я н а. Все те же таблетки?
Д а г а р и н. Нет, сейчас уже другие, посильнее.
М а р ь я н а. Плохо вам после них, господин. Лучше бы вам вернуться домой, может, и здоровье вернется…
Д а г а р и н (не слушая ее). Да-да. Так, говоришь, он его выгнал?
М а р ь я н а. Еще как! Таким диким я еще его не видела. И что это с ним?
Д а г а р и н (ходит по комнате, затем оборачивается к ней). Марьяна, знаешь, что случилось?
М а р ь я н а. Господи, помилуй, что-нибудь ужасное?
Д а г а р и н (как бы вспоминая). Когда Андрей в последний раз был у меня, он оставил несколько своих сочинений, чтобы я отдал их переписать. И они попали, не знаю как, в руки тем людям в Любляне. Ну и потом…
М а р ь я н а. Что — потом? (Озабоченно.) Уж не засунули вы их куда или затеряли? Как я — одну его бумагу. Пресвятая богородица, заступница моя небесная, не хотелось бы мне больше такого дня дождаться. Я уж думала, что мне достанется. Как они тогда напились с органистом, никогда не забуду. А потом он у себя целую, неделю отсиживался. Когда снова появился, весь взлохмаченный и невыспавшийся, так он весело смеялся, как никогда ни раньше, ни потом. «Марьяна, — сказал он, — спасибо тебе, что ты потеряла ту писульку. Если бы этого не случилось, здесь бы никогда ничего не появилось». При этом он так ритмично постучал по своим нотам, что и мне приятно сделалось. Поэтому, господин священник, особенно не беспокойтесь. Не все потеряно, что потерялось.
Д а г а р и н (задумчиво сидит в кресле, позванивает коробочкой, потирая рукой усталые глаза). Дело не в этом, Марьяна, все гораздо сложнее.
М а р ь я н а. Что же, помоги, господь?
Д а г а р и н. Знаешь, одно из его сочинений включили в программу. И так как оно было без названия, то меня спросили, не согласится ли мой племянник, чтобы сочинение назвали (вздохнув) «Roma aeterna», то есть «Вечный Рим», и посвятили его Верховному Комиссару.
М а р ь я н а. Ну а потом?
Д а г а р и н. Я писал Андрею, но, когда не получил ответа в условленный день, я им сказал, что Андрей согласился. Видишь ли, этим сочинением наши хотели подлизаться к Верховному Комиссару, чтобы он был более снисходительным к их требованиям. Они не ошиблись. Когда Верховный Комиссар слушал посвященное ему сочинение, он просто таял от самодовольства. Спустя несколько дней он одобрил дело, о котором раньше и слушать не хотел.
М а р ь я н а. А что же Андрей?
Д а г а р и н. Сам бог не поймет, что с ним происходит. Такое сотворил…
М а р ь я н а. Боже мой, вы вот и сейчас побледнели.
Дагарин делает знак, чтобы она подошла ближе.
Ну так что же он сделал?
Д а г а р и н. Написал письмо Верховному Комиссару, что он-де об этом ничего не знает.
М а р ь я н а (она женщина простая, однако многое понимает; крестится). Боже, смилуйся. Что же будет теперь?
Д а г а р и н. Посмотрим.
М а р ь я н а. Позвать его?
Д а г а р и н. Позови от имени господа.
М а р ь я н а (идет к двери и осторожно стучит). Господин Андрей!
Г о л о с А н д р е я. Что?
М а р ь я н а. Господин священник, ваш дядя, приехал.
Д а г а р и н (устремив взгляд куда-то в потолок). А теперь иди и позаботься об этих людях.
М а р ь я н а (с опаской поглядывая то на священника, то на дверь). Почему вы с ними приехали?
Д а г а р и н. Такие уж времена.
М а р ь я н а уходит.
Входит А н д р е й. Это высокий, крепкого сложения, светловолосый человек, ему около тридцати лет. Он только что встал с постели.