М о к о р е л. Если подпишет, поедет автором «Вечного Рима» в вечный Рим, если же нет…
Д а г а р и н. Куда?
М о к о р е л. В вечность.
Д а г а р и н. Спасибо за чистосердечие.
М о к о р е л (иронично, с оттенком угрозы). И вы мне чистосердечно признайтесь, куда он ушел.
Д а г а р и н. Не знаю. (Подходит к окну и смотрит на площадь.)
М о к о р е л. Я слышал (встал рядом), что вы были очень привязаны к незаконному сыну своей сестры. Говорят, для того чтобы он смог окончить занятия в Вене, вы, в Праге или не знаю где, так основательно задолжали одному трактирщику, что из-за вашей, зависимости от него все наше дело страдало тут, в приходе. (Отошел от окна, взгляд его остановился на пианино.) Красивое. (Подходит к нему.) Не «Бёзендорфер», конечно, но хорошая марка. (Ударяет по клавишам.) Изрядный звук. И сколько ж раз вы из-за него должны были замереть на церковной кафедре во время проповедей? (Снова ударяет по клавиатуре.)
Возвращаются К а е т а н и А н т о н.
Не нашли?
К а е т а н. Нет.
М о к о р е л. Ну, теперь, господин священник, шутки в сторону. Говорите, где он?
Д а г а р и н. Прошу вас, не мучайте меня… Я не знаю, куда он ушел. (Придерживаясь за оконный проем.) Больше того, что я сделал, я не мог сделать. Да и не обязан.
М о к о р е л. Возможно. Помогите нам сделать то, что мы можем.
Д а г а р и н. Каким образом?
М о к о р е л. Скажите нам, куда он ушел.
Д а г а р и н. Я не знаю.
М о к о р е л (берется двумя пальцами за воротник его пиджака и поворачивает к себе). Господин священник!
Ф о н з а входит в дверь без стука, он еще более пьян.
Ф о н з а. Я слышал, что какие-то существа в человеческом облике ищут вашего племянника, господин священник. Поскольку я полагаю, что ему собираются вручить высокую награду за его блистательную симфонию в честь величайшего Рима… (Мокорелу и его соратникам) …я должен сказать, что если вы и есть эти существа из Любляны, то нынешней ночью вы ничего не добьетесь… Если не потрудитесь прогуляться… часа полтора хода отсюда.
М о к о р е л (добродушно, будто речь идет о пустяковом деле). Куда?
Ф о н з а. На Худой Явор.
М о к о р е л. На Худой Явор?
Ф о н з а. На Худой Явор. Но там вокруг водятся такие существа, с которыми таким существам, как вы, лучше не встречаться…
М о к о р е л. И что он делает там, на Худом Яворе?
Ф о н з а. Ступайте туда и узнайте.
М о к о р е л (вполголоса, чтобы его не услышал органист). Спокойной ночи, господин священник. Можете идти спать. Скорее всего, вы нам больше не понадобитесь.
К а е т а н. Нам бы кстати пришлась бутылочка вашего вина. (Прихватывает со стола бутылку.)
М о к о р е л. И если завтра она окажется пустой, значит, дело сделано. (Кивает сопровождающим, показывая на органиста.)
Те подталкивают Фонзу к дверям.
Ф о н з а. Куда, куда вы?..
М о к о р е л. Нельзя больше беспокоить господина священника. Он утомлен. (Уходит.)
К а е т а н и А н т о н уводят с собой Ф о н з у.
Д а г а р и н (глядя им вслед). Я действительно устал. (С трудом идет по комнате, опускается перед распятием.) Господи, прости нас, не ведаем, что творим…
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Гостиная в деревенском доме, наспех превращенная во врачебный кабинет. Небольшой стеллаж с лекарствами и медицинскими инструментами, баул и санитарная сумка. В углу — удобный диван, рядом — книжный шкаф. На столе — слабо мерцающая спиртовка, кувшин с водой, ваза с вереском, пепельница. В глубине — буфет, справа на переднем плане — изразцовая печь.
Д о к т о р К а м и н, пожилой господин, с тучным животом, с ярко выраженными, острыми чертами лица, сидит за столом и читает. Я с н а лежит на диване.
К а м и н (встает и рукой ударяет по своей ноге, она в гипсе). Действительно прекрасно, доктор Камин. Мы оставили больницу и дали себя заточить здесь, чтобы в этом «затишье» наслаждаться спокойствием. А тут вот, пожалуйста — бум-бум. Хорошо еще, люди не знают. Как ты думаешь, Ясна?
Ясна бурчит что-то в ответ.
Знают или нет?