Андрей с презрением смотрит на него.
(Подливает масла в огонь.) Еще нет. Неужели?.. Да, я кое-что забыл. Мы и ваше «посмертное письмо» составили. Примерно так: «Сообщаем прискорбную весть о том, что красные террористы зверски убили нашего верного друга и соратника словенского композитора Андрея Бринара. Его творчество, это мощное выражение нашей общей воли сберечь католическую цивилизацию в наших сердцах и наших домах, обвиняет и еще долго будет обвинять его убийц». У вас есть какие-нибудь замечания? По возможности они будут нами учтены.
А н д р е й. Никаких, особенно к последним словам.
М о к о р е л. Это ваше последнее слово?
А н д р е й (смотрит на лежащий на столе лист бумаги, тихо). Последнее.
М о к о р е л (не ожидавший нового отпора). В таком случае вы решили, бороться на нашей стороне — не живой, так мертвый.
А н д р е й (спокойно). Когда-нибудь правда откроется.
М о к о р е л (насмешливо). Откроется? Без ваших ног и без вашего голоса?
А н д р е й. У правды — тысяча голосов.
Снова слышатся звуки стихнувшей было гитары.
М о к о р е л. Нет, у голосов — тысяча правд, и, если они сталкиваются на одной дороге, самая главная правда, как правило, не выходит наружу. Так-то, дорогой Бринар. А что есть история, как не кладбище правд, которые никогда не открылись?
А н д р е й (спокойно). Вояка войска Христова, а утешает себя такой ложью?
М о к о р е л (Каетану). Дай ему в живот!
Каетан исполняет приказ.
Сильнее.
После нового удара Андрей падает.
У тебя есть с собой веревка?
Каетан молча кивает.
Свяжи его.
Тот связывает Андрея.
Он в сознании?
Каетан лишь пожимает плечами. Мокорел склоняется к Андрею.
А н д р е й (с трудом). Остается только в вас плюнуть. (Плюет.)
М о к о р е л (выпрямляется и вытирает платком лицо). Ладно. Если вы на это способны, то сможете рассудить, что за этим последует. (Каетану.) Ты иди на улицу, а Антон пусть придет сюда. Слушай, сколько раз я буду стучать в дверь. С четвертым ударом доставай нож — стрелять не нужно, чтобы не привлекать к себе внимания, — и, если я ударю пятый раз, всади его в сердце той девушки на улице, для которой наш Бринар сегодня подснежники собирал. Ты понял?
Каетан кивает.
Ну а теперь иди.
К а е т а н уходит.
(Снова склоняется над Андреем; видя, что тот с выражением ужаса приподнимается с пола, усмехается.) Судя по вашему лицу, я бы сказал, что мы поняли друг друга.
Входит А н т о н и кладет гитару на стол.
Что делает девушка?
А н т о н. Плачет. А этот? (Показывает головой на Андрея, тот пытается подняться с пола.)
М о к о р е л. Скоро и он заплачет — о ней. (Подходит к двери, Андрею.) Взгляните на эту руку. Это то, что по привычке называют судьбой, эту руку может остановить только лишь один человек. Этот человек вы — Андрей Бринар. (Стучит по двери, она глухо отзывается: один, два, три, четыре… Пристально смотрит в угол, он так засмотрелся, что может ударить и в пятый раз.)
Напряженная тишина.
А н д р е й. Перестаньте, перестаньте! (До предела напрягший свои силы, приподнимается, встает на колени и, словно сломленный, валится на пол.)
М о к о р е л (наслаждаясь своей победой). Развяжи ему руки от имени господа бога.
Антон исполняет приказ.
Посади его сюда, за стол.