Б а р т о л (в исступлении). Где Мария? Что с ней? Не смотрите на меня так… Буржуи проклятые! Верните мне Марию! Где Петр спрятал ее? Говорите!
Г о с п о д и н (рассерженно). Простите, милостивый господин… вы испугали даму своими грубыми выкриками. Я вас прошу…
Б а р т о л. Я вам не господин, вы, вы… циркач. Понадевали тут смехотворные костюмы, чтобы пощекотать себе нервы, свет зажгли какой-то странный… Небось болтаете о гуманизме, а сами плюете соседям в душу, и это вас забавляет, господа-товарищи? Если вы сейчас же не отдадите мне Марию, я достану пулемет и всех вас перестреляю, банда предателей! Марию отдайте мне, мою, Верину Марию! (Срывается с места и продолжает в отчаянии.) У вас здесь — свет, а у меня в доме — мрак. Уже многие годы мрак. Разве мало того, что Петр отнял у меня покой, теперь он хочет отнять у меня Марию. Поймите, она нужна там, где мрак… Где копошатся тоскливые желания, где и днем — ночь. Смилуйтесь, скажите, скажите, где Мария?
Г о с п о д и н. Не бойтесь, мадам, я с вами. Вы ищете Марию? Марию? Мы все ее ищем! Она где-то здесь, в саду, совсем недавно она была здесь. Это для нее мы надели эти костюмы… для девочки с глазами испуганной лани, для девочки нежной и порывистой, словно птица…
Б а р т о л. Это она… она…
Г о с п о д и н. Конечно, она. Она в саду. Вам надо пойти налево, потом по дорожке направо, за бассейн, до березовой рощи, которая спускается к ручью… Она любит бегущую воду… простор… полет… Ваша и наша Мария. Пожалуйста, сюда, прямо, потом сразу же налево. Извольте…
Б а р т о л сбегает с террасы в сад.
Смотрите, не заблудитесь… Сад большой и темный. Но вы ее найдете, обязательно найдете!
Д а м а (шепотом). Он несчастен. Зачем вы ему солгали?
Г о с п о д и н. Он найдет ее. Рано или поздно. Эту Марию или другую — отчаявшиеся люди всегда ее находят. Без нее прекратилась бы жизнь. А разве мы не нашли друг друга, хотя прошло целое столетие? Однако нам пора уходить, мадам! К сожалению! Он может вернуться! Идем! Было так прекрасно! Дивный сон! (Уходит с Дамой в холл.)
Д а м а. Да, дивный сон!
Г о с п о д и н (целует ей руку и помогает подняться в раму). Как сон! (Возвращается в свою раму.)
Уйдя с террасы, Господин в цилиндре и Дама с веером унесли с собой серебристый свет. Терраса остается в темноте, холл залит обычным светом. Краткая пауза.
Слева из кабинета выходят сначала в холл, а потом, разговаривая, на террасу П е т р М а р и ч, А д а м и Х о р в а т.
Х о р в а т. А вы, товарищ генеральный директор, как будто и не удивлены. Или по крайней мере неприятно удивлены. Словно такой поворот вам не по вкусу. Я, право же, обескуражен. Да поймите же, дело прекращается!
Пока Хорват говорит, Петр Марич зажигает свет на террасе и наливает вина Адаму и Хорвату.
Марич, энергичный, плечистый мужчина, держится уверенно. Ровесник Адама. Друзья о нем говорят: «Силен! Наш Петр! Какой был командир!», «Настоящий сын партии!», «Крут, но справедлив!», «Человек горит на работе!», «Принципиальный!», «Настоящий революционер! На все готов!», «Побольше бы таких Петров Маричей!» А враги: «Твердолобый!», «Давно пора на пенсию!», «Фразер! Воображает, что все еще командир! Его время прошло!» У Петра из-за его вспыльчивого характера гораздо больше врагов, чем друзей.
П е т р. Ну и что из того, что дело прекращается? Я согласен с этим решением! Но какое оно? Адам, тебе с содовой?
А д а м. Без содовой! Я думаю, Петр, ты и вправду недооцениваешь важность этого решения.
Х о р в а т. Разумеется, товарищ генеральный недооценивает. Ибо это значит: не только с Бартола Финка, как главного обвиняемого, снимается обвинение, но и «Фортуна» становится незапятнанной, как солнце. Вне всяких подозрений. Товары найдены! Все до последнего винтика. Доверие, стало быть, возвращено.
П е т р. А что мне за дело до всего этого?
А д а м. Но Бартол спасен. Я интуитивно верил в его невиновность.
П е т р. И где же найдены товары, черт побери?
Х о р в а т. В складе «Ц», товарищ генеральный. В том самом, что два года стоит запертым, он должен был стать общим, когда планировалось слияние «Фортуны» с «Прогрессом».
П е т р. Этот склад строил я, когда был директором «Прогресса».
Х о р в а т. Конечно, но закончили его, уже будучи генеральным директором «Фортуны». (Берет бокал.) Спасибо! (Адаму.) Дело вот в чем: объединение не состоялось, идея генерального — построить наряду с уже выстроенным складом специальный цех — вопреки своей оригинальности и смелости не осуществилась; в процессе строительства выяснилось, что подвоз сырья при такой эксплуатации приносил бы миллиардный годовой дефицит, тогда строительство прекратили, и, разумеется, склад как таковой оказался ненужным!