П е т р. Поверь мне, я даже не мог предположить этого.
Б а р т о л. И я не мог предположить, что ты, человек успеха, однажды в страхе перед завтрашним днем увидишь под нашей шинелью пустоту.
П е т р. Бедный Бартол!
Б а р т о л. Бедный Петр!
П е т р. А что теперь? Как жить дальше? Как жить?
Б а р т о л. Ждать! Время течет… Терпеливо ждать. Чего? Я не знаю. Я снова на похоронах. Опять передо мной рушится мир, мой маленький мир, мир слез и обманчивой мечты, которую я противопоставил судьбе! Опять жизнь обкрадывает меня. Кому завтра будут нужны мои выдумки? Больше мне некого любить, некого ненавидеть! В самом деле, Петр, ты не должен был приходить! Ты лишил меня даже ненависти! Осталась только пустота! И неизбывное одиночество! Ночь!
Из глубины двора, несмотря на ночное спокойствие и на правила порядка в доме, которые должны гарантировать это спокойствие, словно вызванная отчаянием Бартола, звучит гармоника, а затем доносятся слова песни, которую поет Уличный певец.
С последними словами песни раздаются протестующие крики жильцов. Истерично, громко: «Безобразие!», «Тише!», «Кто впустил его во двор?», «Позовите милицию!», «Вышвырните его!», «Где председатель?»
Закрываются окна, и снова тишина.
Б а р т о л. Ты еще здесь?
П е т р. Да, и я останусь с тобой сегодняшней ночью.
Б а р т о л. Ты знаешь, чего я жду?
П е т р. Знаю. Мы будем ждать вместе.
После этих слов комната Бартола постепенно погружается в полный мрак.
Два пятна от прожектора все ярче освещают А д а м а и Е в у. Из темноты, издалека, доносится песня Уличного певца о раненой птице, и эта мелодия, словно звуковая кулиса, сопровождает эпилог до самого конца действия.
Та же картина, что и в прологе. А д а м и Е в а сидят, разделенные темнотой, глядя в темноту перед собой.
Е в а. Итак, ты опять не встретил меня.
А д а м. Меня сковало какое-то странное оцепенение. Я все время сидел и смотрел в темноту. Я не сдвинулся с места.
Е в а. А ты знаешь, что произошло с Бартолом?
А д а м. Знаю! Застрелил жену и себя. Он даже не узнал, что обвинение снято. А Петра перевели в другое место. Я знаю. Если бы они встретились, все могло быть по-другому. Если бы их руки соединились. Об этом я думал.
Е в а. Но говорят, что причина самоубийства — личного характера. А афера в «Фортуне» еще не раскрыта. Поступают дополнительные материалы.
А д а м. Я знаю. Словно все фортуны непрерывно попадают в кризис. Надо что-то придумать, чтобы их спасти. Только что? Ты слушаешь меня?
Е в а. Да!
А д а м. Ты видишь меня?
Е в а. В зеркале.
А д а м. Завтра мы повернем стулья, Ева.
Е в а. Это первое, что мы должны сделать. На концерте я все время думала о тебе и о себе, Адам, о нас обоих.
А д а м. И мне кажется, что я только об этом и думал. Мы не должны забывать о своем решении.
Е в а. Завтра!
А д а м. Завтра!
Темнота. Тишина.
З а н а в е с.
1964
Перевод с сербскохорватского Н. ГИРЕНКО
Бора — портной.
Селимир.
Пикля Ширгич.
Милое — его племянник.
Витомир Камбаскович.
Шпира — жестянщик.
Лина.
Розика.
Гоца.
Милисав,
Милисавлевич — милиционеры.
Случается и такое в ходе бурного мирного строительства…