В и т о м и р. Мне неясно: почему люди так чувствительны, так пристрастны ко всему, что является их собственностью? Или это пробный камень натуры человека?..
П и к л я. Какой такой пробный камень, Витомир!.. Один до тебя еще попробовал, да накололся!..
Все смеются.
Б о р а. Есть более умные вопросы?
В с е. Нет.
Б о р а. Значит, единодушное одобрение?..
Молчание.
Б о р а. Что скажете?
П и к л я. Что говорить? Молчание — знак согласия!
Б о р а. Как же с вами разговаривать, если вы считаете, что все знаете со дня своего рождения. Я одно слово — вы десять!.. Давайте, давайте!.. А сейчас — ну-ка все по своим местам! И пусть только кто посмеет послать меня по матушке, как только я повернусь спиной! Я буду прислушиваться. (Уходит.)
Все аплодируют ему вслед.
П и к л я. Разбирается он в производстве свечей, как свинья в апельсине!
В и т о м и р. А мне кажется, что он силен в политическом отношении, умеет верно оценить обстановку. Согласитесь: он взволновал наши ряды!
М и л о е. Проще всего бить себя в грудь, твердить: «Пережитки прошлого…»
Л и н а. Когда сожрем то, что осталось, посмотрим — на что же жить будем?
П и к л я. Ты, Лина, попридержи язык! Я не хочу оказаться за решеткой из-за твоей болтовни.
М и л о е. Да ну, дядя, и раньше молнии сверкали, но в зад не попадали.
П и к л я. Милое, я сказал — заткнись!
В и т о м и р. Я не верю, люди, чтобы ответственные организации прислали нам на должность председателя непроверенного человека… Я думаю, просеяли его через все сита.
Л и н а. Но если мой Пикля мог столько лет руководить этой мастерской…
П и к л я (перебивая ее). Не смей, Лина, произносить мое имя, я тебя не просил об этом!.. Адвокаты мне пока еще не нужны!
М и л о е. Тетка не сказала ничего такого, за что надо было бы наказывать! Если ты, дядя, мог в те спокойные времена, то почему бы и сегодня не сумел?
П и к л я. Что умею — то умею! От меня не отнимешь, это часть моего существа, и мне не надо себя рекламировать. И тебе, Милое, не следует это делать!
М и л о е. Правда, люди. Ну что вы прицепились к тому, что он портной? Портной, но, может быть, он хорошо политически подкован.
Л и н а. Мы впервые видим его. Почему же мы должны так сразу и принимать? Почему?.. Небось и у моего Пикли котелок варит не хуже!
П и к л я. Нечего тебе распинаться перед каждым, а то они дадут нам по мозгам!
В и т о м и р. Конечно, Пикля, бывает, что и тебя осеняет…
П и к л я. Пусть будет так, как вы решите, хотя бы это и было шиворот-навыворот.
М и л о е. Ой, дядя! Мне на улице предлагали какие-то значки!.. Говорят: «Товарищ, пойдем с нами!»
Л и н а. Куда, непутевый?
М и л о е. Вот именно это сейчас меня и мучает. Я не спросил их…
В и т о м и р. Еще не поздно, Милое, поторопись!
М и л о е. А ты что скажешь, дядя?
П и к л я. Я лучше помолчу.
Л и н а. А я скажу: с кем поведешься, от того и наберешься.
В и т о м и р (толкая Милое). Давай, скорее беги!
М и л о е убегает.
Не будешь же ты этим прислуживать!
Л и н а. Что ты, Витомир, точишь зубы на нас?
В и т о м и р. Да, у меня проснулась совесть — будто прорезались зубы. (Поет.)
П и к л я. Смотри не обломай зубы, смельчак!
В и т о м и р (снова поет во весь голос).
Л и н а. Как тебе не стыдно, Витомир! Столько лет ты наш хлеб ел! Сколько мы на тебя истратили! Ты что, забыл, как ты обязан нам?
В и т о м и р. Что-то я этого не припоминаю.
П и к л я. Я уплатил за тебя в буфете за стакан красного вина — помнишь, на кругу, где разворачиваются автобусы?
Л и н а. А ты знаешь, почем была птица на рынке?
В и т о м и р. Как будто вы из милости меня кормили!
П и к л я. А ну-ка, пересчитай, жена, все на сегодняшние цены, если он прежних не помнит!
В и т о м и р (направляясь к выходу). Да отвыкай ты, Пикля, от прежнего, теперь мы все равны!.. (Идет, напевая.)
Л и н а. Три пучка молодого лука по три гривенника!
П и к л я. А три раза по три — получается девяносто.