Пикля теряет равновесие и падает на Милое, который поддерживает его. Лина взвизгивает, Милое вскрикивает.
Лина подбегает к Витомиру, и они, стоя в стороне, сердито препираются.
П и к л я (хрипит). Ты… Ты мог на меня поднять руку?.. На своего хозяина? Бог тебя накажет. Руки у тебя отсохнут… (Закрывает глаза.)
М и л о е (испуганно помогает Пикле сесть на табуретку). Дядя, ты меня учил выдержке, а сам полез на рожон!
Л и н а. Ночью горят свечи, Витомир, а несчастье во тьме крадется. Разве нельзя было все уладить иначе?
М и л о е (в отчаянии всхлипывает над Пиклей). Не покидай нас, дядя, мы вечно будем скорбеть по тебе!
Л и н а (подбегая к Пикле). Пикля, постой, не уходи от нас!.. Ты не сказал нам, где ты спрятал деньги.
П и к л я (бормочет, почти в бессознательном состоянии). У меня нет денег, товарищи, вы заблуждаетесь!.. (Открывает глаза.)
Л и н а (подбегает к удаляющемуся Витомиру, останавливая его). А ты, племянник… (Взглянув на Пиклю.) Воды!..
М и л о е убегает.
Л и н а (удерживая Витомира). Неужели, Вито, ты примешь грех на душу — убьешь моего мужа?
В и т о м и р. Лина, я уже давно с религией покончил. Не пройдут больше со мной эти ваши штучки!
Л и н а. Гром тебя поразит, Витомир!
В и т о м и р. Да брось ты: гром — это естественное явление электрических разрядов в атмосфере! Лучше прочитай брошюру «Религия опиум для народа», тогда и ты прозреешь!.. (Уходит.)
Л и н а убегает за ним.
П и к л я. Воды… Где же этот Милое с водой? Милое-е-е!
М и л о е входит с листком бумаги в руке.
М и л о е. Да что я, дядя, привязан к вам, что ли? Кто — что, а вы — так целыми днями только и орете: «Милое, Милое!»
П и к л я. Ты что, сквозь землю провалился? Вечно тебя нет, когда ты нам нужен! Что это у тебя в руке?
М и л о е. Анкета.
П и к л я. А вода? Я вот-вот богу душу отдам…
Возвращается Л и н а.
Л и н а (в бешенстве). И головку лука принес бы, на всякий случай, я же напоминала тебе, перед тем как ты ушел… Говорят, помогает…
М и л о е. Лук, вода — вот что вам надо. Тетке — розовощекого хахаля, а дяде — пятидесятилитровый бочонок браги на месяц… А еще строите из себя! А сами… Спустите на ночь собаку с цепи, зароетесь в свои подушки да перины и блаженствуете! А земля-то основательно так раскачивается — оковы падают!.. Поднимается голос миллионов! Колесо истории скрипит и вертится! А вы, погрузившись в глубокий сон, храпите и ничего-то не слышите!
Л и н а. Но твой дядя находится в критическом состоянии! Он уже два года не чувствует себя мужчиной!.. Механизм отказал!
М и л о е. Что мне до этого? У него отказал, а у меня нет… Своя рубашка ближе к телу!
П и к л я. Эх, племянничек, будто я с малых лет не учил тебя не зевать, рот не разевать, не распускать нюни и сторониться зла… Будто ты вырос на улице… Вот вывалил свой язычище до колена и только и знаешь — язвишь…
М и л о е. Ну ладно, принесу. Подождете, ведь не горит же! Куда спешить? (Медленно уходит.)
Л и н а (смотрит ему вслед). Смылся и даже не попрощался.
П и к л я. Бедная Лина, разве ты не понимаешь, что Витомир нас спровоцировал, что все это подстроено!
Л и н а. Думаешь, для того, чтобы найти повод для конфискации?
П и к л я. Ты отнесла серебро к куме на чердак?
Л и н а. Да… И сервизы и ковры.
П и к л я. А мы пеплом себе голову посыпем… Спрячемся в мышиную нору! Прижмемся друг к другу, как две монеты в кошельке. Каждому будем кланяться и всем уступим дорогу! Ни на чью тень не наступим!
М и л о е возвращается.
Л и н а. Только бы этот первый страх пережить!
М и л о е (важничая). Значит, я правильно поступил…
Л и н а. Что ты сделал, несчастный племянник?..
М и л о е. Заполнил анкету.
П и к л я. Вот видишь, Лина, и наш родной племянник действует за нашей спиной против нас.
М и л о е. Да, но вы-то кое-что в жизни уже видели… А я — не могу же я из-за вас отказаться от всего.
Л и н а. Тетка не позволит, чтобы ты нуждался в чем-либо!..
М и л о е. Знаю, но если мне в мои годы всего мало?! И чистый воздух, и голубое небо, и зеленая трава, и желтая солома, и белый снег, и красная кровь, и светлый день, и темная ночь — мне все по вкусу. Но чем больше я ем, тем больше мне есть хочется! Обжора, обжора я! Говорят: «Этот товарищ Милое — станет он нам в копеечку!»