Явление шестое
Маринелли, принц.
Маринелли. Простите меня, ваша светлость. Я не ожидал такого раннего вызова.
Принц. Мне захотелось проехаться. Такое было хорошее утро. А теперь оно уже прошло, да и желание у меня тоже пропало. (После краткого молчания) Что нового, Маринелли?
Маринелли. Ничего интересного, насколько могу судить. Графиня Орсина вчера прибыла в город.
Принц. Здесь уже лежит ее утреннее приветствие (показывает ему письмо) или что-нибудь еще. Мне совсем не любопытно. Вы говорили с ней?
Маринелли. Разве я, к сожалению, не ее поверенный? Но если я еще раз стану поверенным дамы, которой вздумается по-настоящему, серьезно полюбить вас, принц, то…
Принц. Не зарекайтесь, Маринелли!
Маринелли. Да? В самом деле, принц? Так это еще может случиться? О, возможно, графиня не так уж не права.
Принц. Во всяком случае — не права. Близость моего брака с принцессой Масса{72} требует, чтобы я прежде всего покончил со всеми этими связями.
Маринелли. Если бы дело было только в этом, то, разумеется, Орсина должна была бы покориться своей участи, так же как покоряетесь вы, принц.
Принц. А участь моя несравненно тяжелее. Сердце мое приносится в жертву презренным интересам государства. Ей же следует только взять свое сердце обратно, это совсем не то, что отдавать его против воли.
Маринелли. Взять его обратно? Зачем же брать обратно, спрашивает графиня, если это не что иное, как супруга, которую привела к принцу не любовь, а политика? Подле такой супруги возлюбленная может всегда сохранить свое место. Она боится, что ее приносят в жертву не супруге, а…
Принц. Новой возлюбленной. И что же? Не хотите ли вы это назвать преступлением, Маринелли?
Маринелли. Я? О мой принц, не смешивайте меня с безумной, чьи слова я передаю — передаю из сострадания. Вчера она в самом деле необычайно растрогала меня. Она вовсе не хотела говорить о своих отношениях с вами. Хотела казаться равнодушной и холодной. Но посреди самого безразличного разговора у нее невольно прорывались намеки на другую, и так она выдала свои сердечные муки. С веселым видом говорила она самые грустные вещи и, наоборот, шутила с трагическим выражением лица. Она пристрастилась к книгам, и боюсь, что они ее вконец погубят.
Принц. Ведь они-то впервые и пошатнули ее бедный разум. Но не хотите же вы, Маринелли, вернуть меня к ней именно с помощью того, что главным образом оттолкнуло меня. Если она сойдет с ума от любви, значит, раньше или позже сошла бы с ума и без нее. Ну и довольно о ней. Поговорим о другом. Неужели в городе решительно ничего не произошло?
Маринелли. Почти ничего. Ведь свадьба графа Аппиани, которая сегодня состоится, — немногим больше, чем ничего.
Принц. Графа Аппиани? И с кем же? Мне следовало бы знать о его помолвке.
Маринелли. Дело держали в большом секрете. Да и не из чего было поднимать много шума. Вы посмеетесь, принц, — но такова судьба людей чувствительных! Любовь всегда играет с ними самые скверные шутки. Девушка без состояния, без положения сумела завлечь его в свои сети — ей помогли некоторое притворство, блеск добродетели, чувствительность, острота ума — и уж не знаю, что там еще.
Принц. Тот, кто способен полностью, без оглядки предаваться впечатлению, которое производят на него невинность и красота, тот, я полагаю, скорее достоин зависти, чем сожаления. Как имя этой счастливицы? Ведь при всем том Аппиани, — я знаю, Маринелли, что вы его терпеть не можете, так же как и он вас, — при всем том граф очень достойный молодой человек, он красив, богат, полон благородства. Мне бы очень хотелось приблизить его к себе. Я еще об этом подумаю.
Маринелли. Если вы уже не опоздали. Насколько я слышал, в его планы вовсе не входит искать свое счастье при дворе. Он собирается вместе со своей повелительницей в долины Пьемонта{73} — там его поместья; будет охотиться в Альпах за дикими козами и приручать сурков. Да и что ему остается делать? Здесь, вследствие неравного брака, в который он вступает, для него все кончено. Отныне двери всех лучших домов для него закрыты.