Принц. Ах, эти ваши лучшие дома, в которых царит чопорность, принужденность, скука, а нередко и убожество. Но назовите же мне ту, ради которой он приносит столь великую жертву.
Маринелли. Это некая Эмилия Галотти.
Принц. Как, Маринелли? Некая…
Маринелли. Эмилия Галотти.
Принц. Эмилия Галотти! Не может быть!
Маринелли. Вполне достоверно, ваша светлость.
Принц. Нет, говорю я вам, нет, этого не может быть. Вы ошиблись именем. Род Галотти обширен — она может быть Галотти, но не Эмилия, не Эмилия!
Маринелли. Эмилия, Эмилия Галотти!
Принц. Значит, существует еще одна, которая носит это имя. К тому же вы сказали — некая Эмилия Галотти, некая. Только глупец может так сказать о настоящей.
Маринелли. Вы вне себя, ваша светлость. Разве эта Эмилия известна вам?
Принц. Задавать вопросы, Маринелли, буду я, а не вы. Эмилия Галотти, дочь полковника Галотти из Сабионетты?
Маринелли. Именно она.
Принц. И живет здесь в Гвасталле со своей матерью?
Маринелли. Именно она.
Принц. Неподалеку от храма Всех Святых?
Маринелли. Именно она.
Принц. Одним словом… (Бросается к портрету и передает его Маринелли.) Вот! Эта? Эта Эмилия Галотти? Скажи еще раз твое проклятое «именно она» и порази меня кинжалом в сердце!
Маринелли. Именно она.
Принц. Палач! Эта? Эта Эмилия Галотти станет сегодня…
Маринелли. Графиней Аппиани!
Принц вырывает у Маринелли портрет и отбрасывает его в сторону.
Обряд совершится без шума в имении ее отца близ Сабионетты. В полдень туда отправляются мать, дочь, граф и, быть может, несколько друзей.
Принц(в отчаянии бросаясь на стул). Если так, я погиб! Если так, я не хочу больше жить!
Маринелли. Но что с вами, ваша светлость?
Принц(снова вскакивая). Предатель! Что со мной? Ну да, я люблю ее! Я ее боготворю! Вы могли бы это знать, вы все, предпочитающие, чтобы я вечно носил постыдные оковы взбесившейся Орсина! Но то, что вы, Маринелли, вы, так часто уверявший меня в преданнейшей дружбе, — о, у государей нет друзей, не может быть друзей, — то, что вы, вы могли так вероломно, так коварно скрывать от меня до этой минуты опасность, угрожавшую моей любви… если я вам когда-нибудь прощу это — пусть я никогда не получу отпущения своих грехов.
Маринелли. Я не нахожу слов, принц, — даже если вы позволите выразить вам свое изумление. Вы любите Эмилию Галотти? Так вот вам клятва в ответ на вашу клятву: пусть отступятся от меня все ангелы и все святые, если у меня было хоть малейшее представление, хоть малейшее подозрение об этой любви. Именно в этом я могу поклясться и от имени графини Орсина. Ее подозрения направлены совсем в иную сторону.
Принц. Так простите же меня, Маринелли (бросается в его объятия), и посочувствуйте мне.
Маринелли. Ну, что ж, принц! Вот плоды вашей скрытности! «У государей нет друзей, не может быть друзей». А если так, то по какой причине? По той, что они не хотят иметь их. Сегодня они нас удостаивают своим доверием, делятся с нами своими самыми затаенными желаниями, открывают перед нами всю свою душу, а завтра мы вновь так чужды им, будто бы никогда прежде не обменивались ни единым словом.
Принц. Ах, Маринелли, как мог я доверить вам то, в чем едва решался признаться самому себе?
Маринелли. А значит, и еще менее решились признаться виновнице ваших мучений?
Принц. Ей? Все мои усилия поговорить с ней второй раз оказались напрасными.
Марииелли. А в первый раз…
Принц. Я говорил с ней… О, я схожу с ума! Сколько мне еще рассказывать вам? Вы видите, что я добыча волн; зачем вам расспрашивать, как это случилось? Спасите меня; если можете, а потом уж спрашивайте.
Маринелли. Спасти? Трудно ли здесь спасти? В чем вы, ваша светлость, опоздали признаться перед Эмилией Галотти, в том признайтесь перед графиней Аппиани. Товар который нельзя купить из первых рук, покупают из вторых — и нередко такой товар стоит значительно дешевле.